Ниже можно ознакомиться с текстовой версией, созданной на основе данного выпуска! Коротко и по делу, все как вы любите!
*если текста нет, то он еще в обработке
Возможны какие-то неточности, процесс текстового формата только отрабатываем, Крамаровский иногда так завернет, что поймут только избранные, поэтому если заметите ошибку, можете о ней сообщить в конце статьи. Спасибо за понимание и содействие!
Привет, в студии Илья Крамаровский.
А вот уж, честно говоря, не думал, что ещё раз услышу про 425-ю бригаду, полк «Скала», после недавнего, как бы так мягко сказать, ну, в общем, когда их сильно развалили благодаря глупости их командования. Людей отправили просто в лоб, а они даже до места не доехали, потому что их там всех, всех, кто ехал, разметали. Я не думал, что я ещё раз услышу о «Скале», а нет, оказывается, они гремят не только благодаря глупости своим командирам и потерям, но и потерям внутри Украины. Да, люди не выезжают на фронт, умудряются терять личный состав. В общем-то, хотел вам просто об этом рассказать, чтобы представляли то, что происходит на Украине.
На Украине происходит много чего интересного, часть мы просто не знаем, часть до нас доходит в сильно искажённом виде. Очень интересная тенденция: люди стали писать на почту с Украины, потому что многие боятся комментировать вообще, оставлять даже лайки на YouTube, потому что, ну, в общем, боятся последствий. Вот. Ну и кто-то пишет, какие-то вещи рассказывает, в том числе и эта история. Она у меня была отложена, и я просто думал, надо ли её вам рассказывать или нет. Тем более что это, знаете, не пропагандистский материал, это то, что я вам сейчас расскажу, это написано украинцами для украинцев, не на внешнюю публику, как говорится, но тем не менее интересно почитать, чтобы вы представляли, что происходит на Украине.
С набором людей в армию: почему там ТЦКшники лютуют и фактически ловят свой собственный народ? Почему ТЦКшников обещают вешать после войны? Странно, что не сейчас. Почему ТЦКшников убивают, почему их бьют? Ну, в общем, почему их ненавидят? Об этом сейчас и пойдёт речь.
Стало быть, материал, о котором я хочу поговорить, был размещён в блоге на украинском — это texte.org.ua. Статья называется «Даже не повоевали: почему военные умирают от пневмонии». Её написала Елена Кученко. Она неплохо передаёт атмосферу, царящую сейчас в призывных пунктах ТЦК.
Мобилизация, больницы, кладбища, в феврале 2026 несколько военнослужащих получили военную форму для службы, и оказалось, что они были на собственных похоронах. Они погибли не от вражеских пуль или беспилотников, а от банальной пневмонии. Как такое могло произойти в 21-м веке? Кто виноват — болезнь или халатность? Мы разбираемся в материале.
Прерванная история. 31-летняя Анастасия Полевая стала вдовой, даже не успев официально выйти замуж. Её гражданский муж, 34-летний Виталий Салтан, был мобилизован 26 января, а через 3,5 недели он скончался. Виталий и Анастасия жили в Кропивницком, в советское время это Кировоград. Он IT-специалист, копирайтер, она маркетолог в сельскохозяйственной компании.
Познакомились 5 лет назад на сайте знакомств. Виталий, просто увидев Настю, сказал, что она будет с ним вечно. Через полгода пара решила жить вместе: они сняли квартиру в Кропивницком, завели вислоухого шотландского кота Поню. «Он такой кругленький, пухленький был, сразу полюбил его. Виталик очень радовался, говорил, что он мой сынишка», — вспоминает Анастасия.
Виталий попал в 425-ю бригаду «Скала», воинская часть А4862. Уже 31 января он пожаловался жене на боль в горле. 16 февраля он оказался в Каменской больнице скорой помощи, а 22 числа скончался. Это могла бы быть единичная история, но она стала толчком для обнародования других историй, которые переросли в трагедию.
41-летний Андрей Чередниченко и 32-летняя Лиза также из Кропивницкого. Они вместе 16 лет, имеют троих детей: Валерию, Артура и 7-месячную Эмилию. Андрей работал строителем, фасадником. Лиза с детьми была за границей как беженка. Андрей был мобилизован 28 января.
Почему отец троих детей оказался в армии, если имел право на отсрочку? По словам Лизы, младшая дочь родилась за границей и не была записана на мужа, поскольку тот физически не мог присутствовать на регистрации. После мобилизации мужа Лиза приехала на Украину. 7 февраля ей удалось выяснить, что Андрей в «Скале». Он позвонил с чужого номера, сказал, что у него воспаление лёгких.
Женщина поначалу даже не узнала его голос, настолько сильно он изменился. Андрей скончался 14 февраля в карете скорой помощи в Александрии по дороге в больницу.
54-летний Александр Клюкач жил в селе в Запорожской области, держал хозяйство, возил на рынок свою продукцию, баловал внуков. 1 февраля его мобилизовали. Попал в воинскую часть А4896 в Днепровской области. Неделю не выходил на связь.
16 февраля пожаловался жене, что у него высокая температура, но его не освобождали от физических нагрузок. 18 февраля Александра привезли в больницу Каменского, в советское время это Днепродзержинск, с температурой 40 и сатурацией 76. Сразу положили в реанимацию. 20 февраля его ввели в искусственную кому и подключили к аппарату искусственной вентиляции лёгких. 27 февраля Александр Клюкач умер.
Большинство умерло в Каменской больнице. Кроме этих 3, мы знаем истории ещё 2 семей. Они пока не готовы говорить публично по разным причинам. Сценарий похож. Большинство умерших находились в воинской части А4862 «Скала», а умирали в Каменской больнице. Только Александр Клюкач из другой части.
По данным больницы, с начала этого года в их стенах умерли от пневмонии 14 человек. Сколько из них военных — неизвестно. По данным анонимных источников — по меньшей мере 7.
«Скала» ссылается на служебную информацию и не указывает количество бойцов, умерших от пневмонии. О том, в каких условиях находились бойцы на службе и какую медицинскую помощь получали, можем судить только по отрывочным деталям, которые умершие рассказывали родственникам. «Отец говорил, что они там по колено в воде, что гоняют их», — вспоминает Яна, дочь Александра Клюкача.
Мужчина якобы просился на больничный. Рядом с ним была женщина, которая сказала: «Даже не надейся». Андрей Чередниченко в последнем разговоре сообщил жене, что он где-то в медпункте, что там кормят и тепло. Несколько раз повторил: «Здесь тепло», — говорит Лиза.
Женщина ещё 1 умершего, просит не отмечать её имя, поделилась, что мобилизованный успел сказать, что они находятся в бараке на 600 человек с 3 туалетами. На запрос журналистов «Скала» ответила, что проходящие подготовку военнослужащие обеспечены местом жительства, питанием, необходимыми вещами и медицинским сопровождением в соответствии с установленными нормами. Командование уделяет особое внимание санитарно-эпидемиологической обстановке в расположениях личного состава, отоплению, вентиляции и соблюдению требований гигиены, говорится в ответе.
Анастасия Попова рассказывает, что Виталия Салтана в течение 2 часов заставляли отжиматься и приседать. Женщина утверждает, что в больнице видела у мужчины синяки под коленями. В «Скале» говорят, что физическая подготовка проводится в соответствии с утверждёнными программами и нормативами, а факты использования её в качестве наказания или применения физического насилия никто не установил.
Военнослужащие, имеющие признаки заболевания, по результатам осмотра могут быть освобождены от физических нагрузок и занятий на определённый медицинским работником срок, написали в ответе на запрос.
Госпитализация — нет. Виталий Салтан, по словам жены, уже заболел, нуждался в лекарствах, но ему не разрешили отлучиться из части, чтобы забрать посылку из дома, или не было такой возможности. Этот момент нуждается в уточнении. 5 февраля мужчина сообщил, что можно отправлять посылку в город Каменское. Она поступила 6 февраля, а забрали её только 8 февраля.
С 10 по 15 февраля у Виталия была температура около 40. Её сбивали парацетамолом и уколами. Анастасия предполагает, что это был анальгин с димедролом. Но мужчина и дальше находился на службе, контактировал с другими людьми. Он говорил жене, что многие ребята лежат с температурой.
Жена одного из умерших говорит, что нашла в карманах мужской одежды 4 упаковки из-под парацетамола — это жаропонижающее, обезболивающее средство — и лоперамид, препарат от диареи.
Из выписки другого умершего воина понятно, что в части его не лечили антибиотиками, обычно используемыми при бактериальных заболеваниях. Больных бойцов не торопились госпитализировать. Анастасия говорила Виталию, чтобы он просился в больницу. Сама собиралась звонить по горячим линиям, чтобы его положили в стационар, а он просил не делать этого, потому что их и так замучили проверками.
Ошибок не обнаружено в «Скале». В ответ на запрос журналистов просили уточнить, когда обращались за медицинской помощью Андрей Чередниченко и Виталий Салтан и какая помощь была оказана, но ответа не получили. Ранее для других медиа «Скала» озвучивала дату обращения Виталия Салтана, и она не совпадает с тем, что говорит его жена.
В конце марта «Скала» прокомментировала публично случай смерти, говорит, что пневмония из-за попавшего в «Скалу» — это слишком. «Для нас это умерший тоже потеря, никто не хотел терять людей от болезни. Внутреннее служебное расследование проведено, ошибок врачей не обнаружено», — отметил представитель управления полка.
Говорят также, что смерть связана с соматическими заболеваниями, то есть заболеваниями внутренних органов, и в одном случае — с употреблением наркотических веществ. В «Скале» также отвечают, что подразделение медицинской службы снабжено необходимыми базовыми медикаментами и средствами для оказания первичной медицинской помощи. При необходимости осуществляется дополнительное обеспечение через систему медицинских поставок Вооружённых сил Украины.
ID командира и медицинская книга. Адвокат Олег Леонтьев говорит, что в своих действиях военнослужащие должны руководствоваться исключительно уставом. Если военный заболел, он должен доложить командиру, а тот должен отправить его в пункт с записью в книге больных. Если командир игнорирует обращение, следует обращаться к высшему командованию.
Долг командира — сообщать подчинённым свой ID, идентификационный номер. Благодаря ему подчинённые бойцы могут подавать электронные рапорты через приложение «Армия+». Командиры, как правило, уклоняются от предоставления такой информации. Тогда нужно действовать уже согласно дисциплинарному уставу. Военнослужащие имеют право подавать рапорты через голову, то есть обходя своего непосредственного командира, к старшему или в правоохранительные органы, говорит Олег Леонтьев.
Адвокат подчёркивает, что у военного должна быть медицинская книга. По его опыту у 99% военнослужащих такой книги нет. Он советует брать простую тетрадь и просить записать обращение туда. Если медик отказывается записывать, другие бойцы должны взять того медика за руку и сказать: «К тебе обратился человек, пожалуйста, запиши в медицинскую книжку, какая у него температура и так далее». Это железобетонные доказательства, объясняет адвокат.
Также Олег Леонтьев советует родственникам в случае жалоб военного на здоровье не искать телефон министра обороны и не писать в соцсетях, а пойти в ТЦК и написать жалобу, заявление или обращение к командиру части. Надо настаивать на том, чтобы ТЦК направил в часть обращение через систему электронного документооборота и получить подтверждение, что его направили.
Следующий этап событий развивался в стенах КНП КМР МЛС МЛП Каменского — больницы скорой помощи, проще говоря. Виталия Салтана отправили в больницу только после того, как он попросил надеть на него наручники и вести в них. До этого его не отпускали, потому что боялись, что он сбежит, говорит супруга. «Скала» пишет, что решение о направлении на лечение принимают профессиональные медики ввиду фактических обстоятельств, имеющихся симптомов и клинической картины.
«Был такой, как будто из плена вернулся». Когда Виталий попал в реанимацию, Анастасия ехала к нему: «Он был такой, как из плена вернулся — худой, бледный, не было сил подняться над кроватью», — вспоминает женщина.
Анастасия предлагала врачу отвезти мужа в больницу имени Мечникова в Днепропетровске — одну из старейших авторитетных медучреждений страны, принимает самых тяжёлых раненых, — но тот отмахнулся: «Что есть у нас, чего нет у нас?». Когда Виталия положили на искусственную вентиляцию лёгких, Анастасия приходила к нему и плакала: «Витальчик, мы тебя вытащим». У мужчины текли слёзы, он качал головой и говорил: «Нет», — вспоминает женщина.
Яна, дочь Александра Клюкача, рассказывает, что тот же врач не шёл на контакт с родными. «Мы по-простому лечим, и у нас всё есть». Мама постоянно спрашивала, может быть, какие-то лекарства надо дорогие. Он постоянно говорил: «Мы по протоколу лечим, у нас всё есть», — вспоминает.
Мы пытались поговорить с заведующим реанимационным отделением Каменской больницы Андреем Гончаренко, чтобы услышать его версию событий. «Ну, во-первых, это военные, а ведь это персональные данные, я таким не занимаюсь, простите, пожалуйста», — ответил он по телефону.
На письменный запрос журналистов Каменская больница ответила, что успешность лечения во многом зависит от своевременного обращения пациента, ранней диагностики и начала лечения. Пациент с пневмонией госпитализируется в заведение в разном состоянии: от средней степени тяжести до тяжёлого, иногда в критическом состоянии, написала больница. По их словам, перевести больного в другую больницу можно по показаниям.
Решение принимает консилиум врачей. Также перевод может быть осуществлён по настоянию пациента или его родственников, но при условии, что это не представляет угрозы жизни и не приведёт к ухудшению состояния пациента. Жалобы семей военнослужащих на действия медработников не поступали, говорят, что жалобы не поступали, и якобы постоянно проводится анализ случаев тяжёлого течения заболевания, организуются клинические разборы и принимаются меры по повышению качества медицинской помощи.
Причины летальных исходов определяются индивидуально, могут быть связаны с тяжёлым течением заболевания, наличием осложнений, сопутствующих заболеваний, а также с тем, что пациенты попадают в заведение на поздних стадиях болезни или в запущенном состоянии, говорится в ответе.
Пульмонолог медицинского центра «Доказательная», член Европейского респираторного общества Дарина Клименко работает с военными, говорит, что осложнения возникают из-за запоздалой диагностики. Пневмония — это заболевание, которое может развиться за несколько часов, объясняет она. Даётся заболевание в основном воздушно-капельным путём, может быстро распространяться там, где много людей.
Переохлаждение, понижение иммунитета способствует этому. Видов пневмонии много, она может развиваться как осложнение после болезни Covid или гриппом, а то агрессивнее даже Covid. Также возбудителем болезни могут быть пневмококк и синегнойная палочка. Дарина Клименко объясняет, что синегнойная палочка вызывает так называемую госпитальную пневмонию.
Человек, находясь в стационаре более 2 суток, может заболеть там пневмонией. При правильной санитарной обработке, инфекционном контроле это маловероятно, но во время войны или, например, в стабилизационном пункте это возможно, говорит Дарина.
Смертность от пневмонии по официальной статистике — около 20 на 100 случаев. В основном смерть наступает, если у человека сопутствующее заболевание или возраст 65 лет и старше. Если человек молод, после назначения антибиотика обычно сразу наступает улучшение. Буквально через 3–4 дня мы видим положительную динамику, объясняет врач.
Родные умерших хотят одного — справедливости и наказания виновных. Промедление с расследованием и недомолвки вызывают у них ещё большее недоверие. К примеру, жена Андрея Чередниченко узнала о потере мужа через 10 дней. Семья Александра Клюкача узнала о его смерти от врача, а не из уведомления от ТЦК.
За это время можно было многое сделать: заменить записи, уничтожить улики и так далее, считают родственники умерших.
Адвокат Олег Леонтьев объясняет, что каждый случай смерти военнослужащего, независимо от того, произошло это в воинской части или в медицинском учреждении, должен сопровождаться уголовным производством. Для расследования крайне важны первые дни или часы после смерти, отмечает он. Заявление можно подать по месту жительства родственников. Адвокат советует родственникам сразу идти в полицию и писать заявление о регистрации уголовного производства.
Его можно подать в том городе, где произошла смерть, а можно по месту жительства родственников. Полиция должна передать заявление расследователям. Если в течение суток не поступило сообщение о том, что зарегистрировано уголовное производство, я всегда советую в таких случаях обращаться в суд с заявлением о бездействии органа расследования. Суд стандартно обязывает следователя внести в единый государственный реестр досудебных расследований заявление и зарегистрировать уголовное производство, объясняет Леонтьев.
Далее родные должны обратиться к следователю с тем, чтобы он привлёк их в дело как потерпевших и предоставил им памятку потерпевшего. Раньше следователь выносил постановление о привлечении в качестве потерпевшего, а теперь это вообще никак не урегулировано в УПК. По итогу все пришли к единственному выводу, что привлечение к делу как потерпевшего может происходить через вручение памятки потерпевшего, говорит адвокат.
Потерпевший имеет право знакомиться с материалами дела даже до завершения расследования. Потерпевший обязательно должен следить за тем, чтобы следователь получил временный доступ к документам, то есть к медицинской карточке умершего военнослужащего. В рамках уголовного производства можно изымать медицинскую документацию. Потерпевший должен требовать проведения вскрытия и ознакомиться с заключением судмедэкспертизы.
Если потерпевшего не устраивает заключение судмедэкспертизы, он вправе его обжаловать и ходатайствовать о проведении повторной комплексной комиссионной судебно-медицинской экспертизы.
По словам Олега Леонтьева, доказать вину медиков очень сложно, и адвокаты берутся за такие дела крайне неохотно. Если нет видеозаписи, переписки в телефонах, зафиксированной прослушки, правоохранительные органы становятся в тупик. Судебно-медицинская экспертиза на Украине только государственная, есть большая вероятность так называемой цеховой солидарности. Олег Леонтьев советует родственникам писать жалобы в управление по защите прав военнослужащих при Министерстве обороны Украины.
Они результативно реагируют на заявления и обращения родных. На запрос журналистов из офиса военного омбудсмена Ольги Решетиловой пришёл ответ, что проверка продолжается. Каменская прокуратура предоставила отписку, что не обязана создавать новую информацию в ответ на запрос. Александрийская окружная прокуратура за подписью руководителя Артёма Моргая ответила, что такую информацию может использовать враг в целях подрыва доверия государственным институтам, Вооружённым силам Украины и правоохранительным органам.
Командиры губят бойцов, не совершивших ни одного выстрела. Каждый день воины рискуют жизнью на фронте. Мобилизованные мужчины могли бы проявить себя как защитники, но кто-то решил, что может вылечить пневмонию парацетамолом, говорит одна вдова. Люди ушли из жизни, не послужив украинскому народу и месяца.
Виталий Салтан мечтал путешествовать, он побывал в 25 странах и надеялся дальше познавать мир. У Андрея Чередниченко осталось трое детей. У Александра Клюкача — две дочери и любимая внучка.
«Командиры губят бойцов, не произведших ни одного выстрела. Я считаю, что это убийство и за бездействие», — говорит Яна, дочь умершего Александра Клюкача.
Вот такая вот статья, которая была издана на Украине. Для российских зрителей это даёт представление, что же там происходит. Как люди погибают на ровном месте. Это же постоянно видно в интернете, как ТЦКшники ловят людей, затаскивают силой, гонят на фронт как баранов.
Вот как люди отбиваются, кто-то бежит, плывёт через Тису. В общем, там всё это потихонечку превращается в охоту полицаев за людьми. Люди сопротивляются с каждым днём всё больше и больше. Печальная ситуация. Будем надеяться, что на Украине это всё скоро закончится.
То, что вы об этом думаете, об этой статье, непосредственно о том, как люди погибают в больницах от пневмонии. А если вы с Украины, вы можете писать не только в комментариях, но и на почту, наверное, да, чтобы не сильно не палиться. Пишите. Вот если вы из других стран, можете оставлять свои комментарии, что вы думаете по поводу этого.
Буквально два слова. Ещё видео, которое выходило вот на днях, оно называется «Армения: эволюция наглости». Ха, но, во-первых, я не думал, что нас так много смотрит армян, честное слово, много. Среди армян были те, кто написал просто и лаконично: «Ты лжёшь», заканчивая словами: «Я армянин, я с вами согласен на 100%».
Были люди, которые аргументировали свою точку зрения, что я в чём-то ошибаюсь, пишу неправильные вещи — аргументировали. Несколько человек мне написали даже на почту с развёрнутыми письмами, реально там, ну такие хорошие. Вот.
Для всех, кто… Были люди, которые говорили, что да, да, так оно и есть. Но я сейчас не о том, что как это есть на самом деле. Я весь этот, всё это видео было по ссылкам, не о том, что кто-то хороший, плохой или я уж точно, как я писал в комментариях. А главное — я говорил об этом, видимо, — что я чётко отделяю людей, народ, проживающий в какой-то стране, от того правительства, которое всем рулит.
Потому что люди, проживающие в стране, и правительство, которое ими управляет, — это, как говорят, две разные вещи.
Я в ролике говорил, что у меня нет никаких претензий к армянам, ни проживающим в Армении, ни проживающим в России. В первую очередь это видео было о внешнем и внутреннем курсе политики, которую проводит и Российская Федерация, и Армения. Мне кажется, и тот и другой по отношению друг к другу ведут политику несколько не совсем верно. Особенно сильно мне понравился комментарий, который с Армении пришёл комментарий.
Человек пишет: «А ничего то, что Россия продаёт Армении газ по 188 долларов за 1 000 куб. м на границе, а дальше Газпром, который оккупировал армянские трубы, продаёт его населению по 300 с чем-то?» Ну я его, во-первых, спросил: «А ничего то, что Россия продаёт газ в Евросоюз по 700 евро?» Но всё равно в 2,5 раза дороже, чем в Армению. А во-вторых, это же проблемы внутриармянские.
Газ приехал в Армению, а почему его продают — это вопрос к внутренней структуре, кто её оккупировал. Зачем даже что предположить, я просто не в курсе, я даже не знаю, как это выглядит. Но если какая-то структура даже условно «Газпрома» продаёт газ дороже, чем купила на границе, эти деньги идут в бюджет Армении. Они же платят налоги там, они же не забирают их в Россию.
И если они там что-то дербанят, они дербанят это внутри. Иначе говоря, если бы структура, которая внутри Армении продаёт газ, не была бы газпромовская, а была бы американская, это что-то бы изменило? Это газ бы по 300 евро стал бы лучше или что? Я не понимаю.
На границе он стоит 188 долларов. Что с ним делают внутри страны — ну, знаете, это равносильно, как в России бензин, выходя с НПЗ, стоит больше чем в 2 раза дешевле, чем на заправке, а потом на него накручивают таксы, налоги, всё что можно и просто так. И просто у тебя классная тачка — вот, и ты уже платишь там по 65 рублей за литр или сколько он там сейчас стоит — 60, смотря какой.
Ну просто потому что потому оно. Ну можно сказать: «Да вы охренели». Так что.
В общем, люди разные, не разобравшись, мой посыл не услышали. Я писал о том, что неправильная политика, которую проводит Армения по отношению к Российской Федерации, и неправильная политика, которую проводит Российская Федерация по отношению к Армении. Если пошли такие разговоры — поднимите нам цены на газ, у вас на хрен пошлем, надо цены поднимать и самим идти на хрен.
Я уверен, что, во-первых, эти две страны великолепно друг без друга проживут в том или ином виде. А во-вторых, у всех будет время подумать. У России время будет подумать, насколько хорошо ей или плохо без Армении. И у Армении будет время подумать, насколько ей хорошо или плохо без России.
Если Армения хочет, грубо говоря, передать железные дороги кому-то там — без проблем, надо отдавать. Забрать все вложенные туда деньги в качестве чего-то там, ну сказать: «Мы выходим, вот наши деньги мы забрали, всё, досвидос, рулите сами». Ну, в смысле, пускай мальчики рулят, может, у них получится лучше. В конце концов, Армения — это независимая страна.
Вот, а пытаться, чтобы Армения была более снисходительной, дружелюбной к России за какие-то деньги — лучше проще было бы заняться своим народом. Одних — я имею в виду коррупционеров кастрировать, а людям простым помогать, не взвинчивать налоги просто так, а наоборот ослаблять, чтобы люди платили налоги и зарабатывали больше. Зарабатывали больше — платили бы больше налогов за счёт объёма, а не за счёт того, что было 10% — стало 300%. Ну вот так вот.
В общем, когда мы достигнем нескольких миллионов человек аудитории, мы подумаем о том, чтобы толкать свою «правильную» программу, как жить дальше. Не факт, что она будет правильной, но, по крайней мере, мы, как все истинные маньяки, будем искренне в неё верить, что она самая правильная. Что коррупционеров надо убирать, а о простом человеке заботиться.
Вот, ну это в далёком будущем, наверняка это фантастика. Ха-ха, невозможная болтовня, в общем.
Друзья, на этом я с вами прощаюсь. Я жду ваших комментариев по поводу армянских комментариев. Кстати, да, я ещё отвечу — я отвечал прямо там, потому что они очень экспрессивно писали. Там некоторые писали, знаете, ну не знаю русского языка, это ни о чём не говорит в том плане, что люди хотели высказаться и высказывались.
Было очень много моих защитников, спасибо, спасибо. Ещё хотел обратиться к зрителям. Вы, когда что-то обсуждаете, делайте это культурно. Мы все люди одной большой страны, будьте вежливы. Ну поругаться мы всегда успеем, я имею в виду там всяких слов наговорить, даже очень эмоционально горячими парнями.
А в первую очередь надо быть вежливыми, уметь пытаться говорить словами добрыми, хорошими и уважительными, подчёркивая уважение друг к другу, независимо от разности точек зрения. Драться можно всегда — это последнее дело. Тем более и тот народ, и тот народ, и вообще все умеют это делать хорошо.
Ещё раз, друзья, я прощаюсь с вами. В студии был я, Илья Крамаровский. Я жду ваших комментариев об услышанном, про то, что происходит на Украине. Если есть что написать, если есть что с Украины — внутренний взгляд очень важен, пишите. Мы иногда об этом рассказываем, даём вам слово.
Пишите комментарии, подписывайтесь, смотрите наши видео. Прощаюсь с вами, до скорых встреч. В студии был Илья Крамаровский. Пока-пока.
