Ниже можно ознакомиться с текстовой версией, созданной на основе данного выпуска! Коротко и по делу, все как вы любите!
*если текста нет, то он еще в обработке
Возможны какие-то неточности, процесс текстового формата только отрабатываем, Крамаровский иногда так завернет, что поймут только избранные, поэтому если заметите ошибку, можете о ней сообщить в конце статьи. Спасибо за понимание и содействие!
Друзья, привет. В студии Илья Крамаровский. Приветствую всех тех, кто нас смотрит на Ютубе, Рутубе, ВК Видео, на нашем сайте, в ТГ-канале. В общем-то, я вернулся. Я уже говорил, восстанавливаюсь.
Сейчас мы поговорим о Венесуэле и работе российского ГРУ, но я только сейчас вроде как очухиваюсь после прилёта из Беларуси. Начинаю потихонечку читать комментарии на старые видео, просто не было никакой возможности. Там не то что отвечать на них, просто не было возможности даже читать. Только сейчас попался комментарий, кто-то написал, что есть закон о камере, по которому, если вы хотите показать, что всё натурально, то хотя бы хе-хе следите за своей рожей, потому что рожа не должна быть ну такая, как у меня. Вот, но я думаю, что здесь дело не в камере, дело в роже, и никакая камера её не спасёт.
В общем, я хотел сказать спасибо. Там просто на это замечание ответило 5 или 6 человек, вот которые меня, можно сказать, поддержали, защитили от этого. Не скажу, что критики, но спасибо. Спасибо за то, что поддерживаете. Вот, мне правда было очень плохо эти два дня. Я там, я думал, что вы поняли, я два дня проспал на полу, потому что ну в общем на полу это было самое то, на коврике как собака. Так было лучше, чем на диване в гостинице. Ну и видео снимались на фоне жёлтого дивана, который специально на видео стал серым. Это было цветовое пятно, которое делало цветным только меня. Если вы обратите внимание на некоторых видео, там видно, когда рука уходит чуть за кадр, она останется такой же серой, потому что не было возможности сделать какой-либо фон. Ну и вообще было тяжело.
В любом случае, друзья, я хотел вам сказать спасибо большое, то что смотрите, то что пишете, то что критикуете, тоже спасибо, потому что какие-то критические вещи заставляют иногда переосмыслить что-то. И уж безумное спасибо за слова поддержки. Спасибо. Я очень вам признателен.
Итак, вчера в новостях я обещал вам рассказать про то, кто же управляет Венесуэлой. Причём вы обратите внимание, как это всё произошло под шумок. Ну как бы украли президента, и вроде как бы ну живёт себе Венесуэла, там нефтью какой-то приторговывает. А нет, ни хрена. Там всё намного сложнее. Они же англосаксы, они пришли и украли полстраны. Сейчас я вам расскажу.
Всё началось с того, что для меня началось с того, что в новостях начали писать, что крайним за провалы США в Иране могут сделать Вэнса, да. А вы помните, здесь всё время говорили, что Трамп выбирает между Вэнсом и Марко Рубио, кто из них будет следующим претендентом на пост президента США. Ну и всё-таки Вэнс. Вэнс он там крутой, он всё время за, он там тра-та-та, а Марко Рубио типа его не было там, он даже туда не приходил, и туда его не позвали. Как бы ну что, если Марко Рубио он такой, ну если можно сказать, практически уже неудачник. Но мне почему-то кажется, что строго всё наоборот.
Если Вэнса сейчас делают крайним за Иран, за то, что там жопа, а у американцев большая жопа, у них проблемы с нефтью. Рубио не просто он умный, он в общем он приватизировал небольшую страну, и я думаю, у него может быть, ему возможно и не уделяется должного внимания как большому политическому или государственному деятелю, но с точки зрения работы у него всё замечательно, потому что этот человек тихим сапом фактически управляет Венесуэлой. И это сказал никто иной, это написал New York Times.
Ещё вот сделаю небольшое отступление. В общем-то, я как-то разговаривал, я, по-моему, говорил это уже, с одним американским полицейским. Было у меня время там поездить по странам, и он сказал, что одна из главных вещей, ну их вернее он сказал две, это свобода слова и ношение огнестрельного оружия. В Америке есть свобода слова, которые тоже любого человека могут заткнуть, безусловно. Вот, но там по крайней мере даётся возможность повякать, и если ты довякаешься неправильно, тебя просто закроют, в том плане, что через суд закроют, завалили такими исками, что ты охренеешь.
Вот, ну вякать можно, что б ты не говорил, вякать можно, тоже ставят палки сильно в колёса, но прийти и сломать руки, просто так посадить нет. Для этого найдут хорошие красивые поводы, всё сделают через суд, в том плане, что поэтому у них периодически Нару что-то там пишет, это там заминают, как-то заслуживают, но вякать вякать можно. Хотя в чистом виде, в нашем понимании, как написано в учебнике, я думаю, свободу слова наверное особо сильно нигде нет, потому что есть целое направление, в которое не надо суваться или о чём-либо говорить.
Вот просто не надо. Вот и в каждой стране это своё формулировка. Там вот так это, вот так это подрыв демократических ценностей, это как это называется, из головы вылетело, даже вспоминать не хочу, на ночь ближе. Вот к ночи глядя, как говорится, распространение правильных нормативов, порочащей информации. К тому, что в каждой стране есть что-то своё, и есть темы, куда лучше не влезать, как правило. Вот потому что может сильно прилететь по голове. Но в Америке повякать можно больше, хотя там тоже легко затыкают людей.
Ладно, перехожу непосредственно к статье New York Times. Там рассказывается о том, что Марко Рубио он фактически является американским управляющим Венесуэлой. Я кратенько рассказал об этом во вчерашних новостях вечерних и обещал ну для подписчиков дать поболее развёрнутой версии статьи.
Итак, по версии издания, государственный секретарь США получил настолько широкие полномочия, что сегодня именно он определяет основные политические и экономические решения Каракаса. Газета использует весьма показательное определение: де-факто вице-король Венесуэлы. Авторы материала отмечают, что со времён Пола Бремера, возглавившего в своё время американскую оккупационную администрацию Ирака в 2003-м, ни один чиновник из Вашингтона не обладал таким влиянием на формально независимое иностранное государство. Венесуэла, разумеется, по-прежнему продолжает считаться суверенной страной. У неё есть собственное правительство, министры, государственная компания и исполняющие обязанности президента. Но, судя по описанной New York Times системе, важнейшие решения принимаются либо после консультации с Рубио, либо вообще непосредственно его командой.
Ну, прежде всего, что может быть интересного в Венесуэле: нефть и деньги. Прежде всего речь идёт о деньгах. Как утверждает газета, Марко Рубио контролирует финансовые потоки Венесуэлы и распределение доходов, которые страна получает от экспорта своих природных ресурсов. Значительная часть экспортной выручки сначала поступает не в венесуэльский бюджет, а в казначейство Соединённых Штатов, и лишь затем уже Вашингтон перечисляет Каракасу ту сумму, которую считает необходимой. Ловко. Американцы да натянули Венесуэлу по самые помидоры и теперь просто тупо из неё качают деньги. И главное, об этом никто не вякает. Заметьте, они приехали, ограбили целую страну и сосут из неё бабло немерено.
New York Times описывает эту систему по принципу денег родителей, которые эти самые выдают карманные деньги своим детям. То есть Венесуэла продаёт собственные ресурсы, деньги отправляются американцам, а затем команда Рубио решает, сколько вернуть венесуэльскому правительству, кто получит доступ к этим средствам и на какие цели их разрешат потратить. Вот такая вот венесуэльская независимость. Формально по-прежнему государство действительно существует самостоятельно, но распоряжаться основными доходами без одобрения Вашингтона не может.
Причём финансовым контролем влияние Рубио не ограничивается. По информации New York Times, исполняющий обязанности президента Венесуэлы Делси Родригес согласовывает с американским госсекретарём ключевые кадровые назначения. Речь идёт не о каких-то там второстепенных должностях, да, помощник младшего конюха. Газета утверждает, что с Рубио обсуждается даже кандидатура министра обороны. Получается, что человек, возглавляющий американскую дипломатию, может влиять на то, кто будет руководить вооружёнными силами другого государства. С другой стороны, чего нас удивляет, кто назначает практически всех министров в Украине, скажите мне, ну то ли американцы, то ли англичане. Всё нормально, никто не хрюкает.
Ну вот особенно интересно выглядят личные отношения Рубио и Родригес. Как пишет издание, они регулярно переписываются в WhatsApp на испанском языке. Причём их общение не ограничивается официальными документами, отчётами или обсуждением государственных дел. В переписке присутствуют поздравления с днём рождения, различные слухи, даже селфи, кружочки там записывают друг другу, сидят на горшке. То есть внешне всё может напоминать почти приятельское общение двух политиков, которые нашли общий язык и поддерживают постоянный контакт. Только один руководит страной, который грабит страну другого. Прикольно, да?
Но сама New York Times подчёркивает, что эти отношения далеки от партнёрства, и это очень важное уточнение. Партнёрство предполагает хотя бы приблизительное равенство сторон, возможность спорить, отстаивать собственные интересы и принимать самостоятельные решения. Но не в этом случае. Венесуэла абсолютно ничего не решает. Здесь же, судя по описанию газеты, одна страна определяет правила, контролирует деньги и утверждает назначения, а другая вынуждена подстраиваться. В общем, это напоминает отношение какой-то БДСМ-паре. Да, БДСМ в России запрещено и считается экстремистским, поэтому это ай-яй-яй. Но в Венесуэле США это, по-моему, один, кто-то сидит с розовым мячиком во рту и делает всё, что ему скажут.
Издание называет происходящее проявлением американской власти эпохи Трампа, где победитель получает всё, независимо от суверенитета и международного права. В моём детстве было хорошее выражение: прав тот, у кого больше прав. И был бы человек, а повод найдётся. Вот примерно то же самое. Ничего не изменилось со старых добрых бандитских времён. Иначе говоря, Вашингтон даже не пытается делать вид, что выстраивает с Каракасом отношения равноправных государств. Победитель получает всё. Проигравшая страна сохраняет флаг, название страны, правительства и внешние признаки независимости, но реально рычаги управления переходят к американским чиновникам.
Отдельное направление, которое находится под контролем Рубио, — санкционная политика. Вы думаете, почему туда недавно не пустили эту дуру мочалку, которая получала Нобелевскую премию? Потому что она там будет воду мутить, а у них там налаженная схема, зачем она им там на хрен нужна. Поэтому её туда и не пустили.
По поводу санкций. По данным New York Times, именно Рубио фактически определяет, какие иностранные компании смогут продолжать работу в Венесуэле, а какие будут лишены доступа к местным проектам и природным ресурсам. Рубио добился расширения возможностей для американских нефтяных компаний. Одновременно ряд европейских предприятий столкнулись с ограничениями. И здесь американский подход выглядит предельно понятно: если открывается доступ в венесуэльские месторождения, то в первую очередь им должны воспользоваться компании Соединённых Штатов. Союзники из Европы могут немножко там подождать и друг друга потеребонькать.
Но наиболее интересная история связана с российскими активами, для нас это особенно важно и интересно. После смены власти венесуэльская государственная нефтяная компания без лишнего шума взяла под контроль проект, который ранее принадлежал российской компании. То есть прежние российские активы фактически перешли под управление Каракаса, находящегося под плотным американским контролем. И всё это произошло тихо, без громких заявлений и продолжительных публичных разбирательств. Возможно, на это повлиял дух Анкориджа, но это моё предположение, газета об этом ничего не пишет.
Влияние Вашингтона, как утверждается, распространяется не только на деньги, назначения и нефтяные проекты, но даже на публичную риторику венесуэльского руководства. New York Times приводит эпизод с заявлением главы министерства иностранных дел Венесуэлы, который раскритиковал американские удары по Ирану. После требования со стороны Соединённых Штатов это заявление было удалено. Министр был отхлёстан по жопе ремнём, это тоже я добавил, шутка. То есть венесуэльским властям, судя по всему, теперь необходимо согласовывать не только экономическую политику, но и то, что им разрешено говорить о действиях Вашингтона на международной арене. Вот такая вот демократическая страна, свобода слова, о которой я говорил. Можно иметь собственное министерство иностранных дел, но внешнюю политику желательно проводить такую, которая не вызывает недовольства Марко Рубио.
Американский план по переустройству Венесуэлы согласно материалу газеты состоит из трёх последовательных этапов. Сначала предполагается восстановить экономику, затем необходимо добиться стабилизации страны, и только после выполнения этих двух задач должен начаться переход к демократии и свободным выборам. Как вы понимаете, он может тянуться 50 или 150 лет, чтобы просто качалась нефть. То есть выборы поставлены в самый конец программы. В начале Соединённые Штаты берут под контроль финансовые потоки, перераспределяют доступ к нефтяным проектам, влияют на кадровые решения и публичные заявления всего местного правительства. Потом, когда там, потом, когда американская администрация решит, что экономику уже всё хорошо восстановили, а ситуация достаточно стабильная, можно будет подумать и о демократии. Но раньше ни-ни.
До недавних землетрясений команда Дональда Трампа считала, что Венесуэла уже практически перешла ко второму этапу стабилизации. Однако стихийные бедствия отбросили этот процесс назад. Как мы всю на руку это ложится. Да, кстати, что удивительно, видел, отвлекусь, видел разрушение в Венесуэле, которое там много домов попадало, а то, что строила Белоруссия, стоит. Представляете, белорусские дома все выдержали и выстояли. Вот такие белорусы молодцы.
После землетрясения Соединённые Штаты направили Венесуэле около 900 военнослужащих. Кроме того, страна получила почти 400 миллионов долларов помощи и наличные средства для правительства. Особенно актуально наличные средства для правительства. С одной стороны, речь идёт о помощи государству, пострадавшему от тяжёлого стихийного бедствия. С другой, прибытие американских военнослужащих и новые финансовые вливания ещё сильнее увеличивают зависимость Каракаса от решений Вашингтона. Тем более, если учесть, что американцы арестовали у венесуэльцев хрен его тучу денег, а привели какие-то жалкие 400 миллионов из каких-то миллиардов. Ну, верх цинизму.
Тем временем главный вопрос остаётся без ответа: когда в Венесуэле всё-таки состоятся выборы? Спрашивает New York Times. Они в общем не не догадались ни до чего такого и спросили об этом исполняющую обязанности президента Делси Родригес. И её ответ оказался, как они пишут, предельно честным: не знаю, когда-нибудь, спросите у Марко Рубио. Шучу. Прекрасный график демократического перехода: сначала управление финансами уходит госсекретарю, затем согласуют министры всех кого, а когда мы восстановим экономику, ну и выборы когда-нибудь мы что-нибудь там придумаем. Вы в нас поверите, мы никогда не обманываем, верьте мне.
Политологи предполагают, что Делси Родригес может сознательно затягивать этот процесс и просто ждать завершения президентского срока Дональда Трампа. Расчёт, судя по всему, заключается в том, что после смены администрации давление со стороны Вашингтона может ослабнуть, а у венесуэльского руководства появляется больше пространства для самостоятельности и действий. Однако New York Times завершает материал достаточно однозначным выводом: вопрос о том, когда в Венесуэле пройдут выборы, сегодня находится не в её руках, а в руках Марко Рубио. Это, пожалуй, лучше всего описывает нынешнее положение страны.
Исполняющая обязанности президента не знает, когда её гражданам разрешат проголосовать, причём за человека, за которого скажут министры, согласуются. Доходы от экспорта уходят неизвестно куда, и сколько денег вернётся, решают тоже не они. Американские компании всё больше лезут на венесуэльский рынок нефти, европейцев высылают на хрен. Российские компании кинули, и никто об этом ничего не сказал. Заявление министерства иностранных дел могут переворачивать, когда надо.
В общем, формально независимая Венесуэла теперь лежит под каблуком Объединённых Штатов и целиком и полностью зависит от одного человека. Это Марко Рубио. Не президент Венесуэлы, не избранный её гражданами политик, или даже не руководитель какой-нибудь международной администрации, всего лишь государственный секретарь Соединённых Штатов, которого американская газета называет де-факто вице-королём страны. Вот такие вот люди, или такой человек, и управляет Венесуэлой.
И это у нас не конец. Вчера я имел глупость пообещать рассказать про 20-е управление ГРУ, которое работает в Японии. Это тоже написали New York Times, и сказал, что дам больше информации полностью, рассказав про эту статью.
Итак, New York Times опубликовало большое расследование о том, каким образом российская разведка якобы превратила Японию в один из важных каналов получения западных технологий в обход санкций и ограничений. После начала войны в 2022-м страны Запада массово выслали российских дипломатов, которых подозревали в работе на спецслужбы. Счёт тогда шёл на сотни человек. Но, как утверждают авторы материала, исчезновение российской агентурной сети не произошло. Часть сотрудников просто сменила географию работы и перебралась туда, где контроль оказался слабее. Одной из таких площадок стала Япония.
Выбор, надо сказать, вполне объяснимый. С одной стороны, это государство с мощнейшей технологической промышленностью, выпускающей шикарную электронику, оборудование и компоненты двойного назначения. С другой стороны, японское законодательство в области противодействия иностранному шпионажу остаётся далеко не самым жёстким. Иными словами, технологии есть, а возможности эффективно привлекать иностранных разведчиков к ответственности значительно меньше, чем, по-моему, все и пользуются, начиная китайцев и заканчивая не китайцами.
По оценке украинского правительства, около 90 процентов российских ракет и беспилотников содержат компоненты японского производства. Цифра, конечно, впечатляющая, пишут американцы. Но здесь сразу необходимо понимать, что обнаружение японской детали в российском оружии ещё не означает, что производитель из Японии сознательно отправил её непосредственно российскому военно-промышленному комплексу, оговаривают это всё американцы. Современная электроника способна пройти через десяток посредников, несколько стран и цепочку перепродаж, прежде чем оказаться внутри ракеты или беспилотника. Раньше это был чайник, стал ракетой.
Тем не менее New York Times утверждает, что российская разведка занимается в Японии не случайными закупками, а выстроила там полноценную систему поиска и доставки необходимых технологий. Центром этой деятельности издание называет засекреченное подразделение Главного разведывательного управления — 20-е управление. Его сотрудники, согласно версии авторов расследования, приезжают в Японию под дипломатическим или коммерческим прикрытием. На бумаге они могут числиться сотрудниками посольства, государственных компаний или вообще частного бизнеса. В реальности же их задача якобы является поиск нужного оборудования, установление контактов с переводчиками и организация поставок технологий двойного назначения в Россию.
Одной из центральных фигур этой операции журналисты называют его имя и фамилию — это Максим Владимирович Фильченков. По данным газеты, он является сотрудником ГРУ, однако официально работает в «Аэрофлоте». Именно Фильченков, как утверждается, отвечает за координацию закупок и поиск компонентов, которые необходимы Российской стране. В Токио он прибыл в феврале 2024 года. К тому моменту Россия уже в полной мере ощутила последствия санкций. Прямой доступ к высокотехнологичному оборудованию оказался ограничен. Привычные поставщики начали сваливать, отказываться от сотрудничества, а производство отдельных видов техники столкнулось с нехваткой электроники и специализированных комплектующих.
После приезда в Японию Фильченков, по версии издания, начал выстраивать отношения с логистическими компаниями, которые занимаются перевозкой товаров между Японией, Россией и третьими государствами. Особое место в расследовании занимает компания Pro Quo Air. Сама она называет себя мостом между Японией и Россией. Работает эта система следующим образом. Pro Quo Air приобретает или арендует грузовые места на авиалайнерах, следующих из Японии в государство, куда продолжает летать «Аэрофлот». После прибытия в такую страну груз можно перегрузить на другой самолёт и уже оттуда доставить в Россию. Прямого рейса Токио-Москва в этой цепочке может вообще не быть. Формально товар отправляется в третью страну, а его дальнейший маршрут оформляется уже отдельно. Именно поэтому западные разведывательные службы считают, что подобные логистические конструкции могут использоваться для обхода экспортных запретов.
Но есть существенная юридическая деталь: сама торговля через третью страну не является преступлением. Нельзя объявить незаконной перевозку только потому, что груз сначала отправили, например, во Вьетнам, а затем в другое государство. Для обвинения необходимо доказать, что перевозились запрещённые технологии, что конечным получателем изначально являлась Россия, и что участники цепочки осознавали реальное назначение груза. А с доказательствами в подобных историях обычно и начинаются главные сложности.
Япония является одной из крупнейших мировых производителей и экспортёров чувствительных технологий двойного назначения. При этом одним из основных покупателей японской технологической продукции выступает Вьетнам. И вот что особенно интересно: тот же Вьетнам одновременно называется крупнейшим поставщиком подобных технологий в Россию. Получается вполне удобная цепочка: японская компания официально продаёт оборудование вьетнамскому покупателю, документы оформлены, экспортные правила формально соблюдены, и затем уже тот же товар может быть перепродан другому посреднику и в конечном итоге оказаться в России. Производитель при этом способен совершенно искренне утверждать, что не имел никаких дел с российской стороной и не контролировал дальнейшую судьбу своей продукции.
Владельцы Pro Quo Air также полностью отвергают обвинения в сотрудничестве с российской разведкой. Они заявили, что производят только разрешённые товары. В основном, по их словам, речь идёт о косметике и медицинском оборудовании. То есть ничего секретного, лекарства, аппаратура для больниц, крема и прочее, вполне гражданская продукция. Однако журналисты нашли документы, согласно которым получателем одного из грузов в Pro Quo Air значилась Московская фармацевтическая компания «Р-Фарм». Основателями компании являются Алексей Репик. Он находится под санкциями в Австралии, Великобритании и Канаде из-за своих связей с Путиным. Но сама «Р-Фарм» под санкции Японии не попадала.
И вот здесь вся санкционная конструкция начинает выглядеть особенно запутанно. Предприниматель находится под ограничениями нескольких стран, его компания в Японии официально не запрещена, груз заявлен как медицинский, перевозка через посредников сама по себе законна. То есть подозрения у разведывательных служб могут быть серьёзными, но формального нарушения японских правил может и не быть. Именно на подобных несостыковках между санкционными режимами разных стран строятся многие обходные маршруты. Пока один человек внесён в британский санкционный список, связанная с ним компания может совершенно законно работать с японскими партнёрами. Пока один вид продукции запрещён к прямому экспорту в Россию, его можно вывести в третью страну, где действуют другие правила.
Украина неоднократно пыталась обратить внимание Токио на эту проблему. В течение 2025 года Киев направил японскому министерству иностранных дел несколько дипломатических писем. В документах приводились перечни японских деталей, найденных в российских ракетах и ударных беспилотниках. Украинская сторона передавала фотографии микросхем, радиопередатчиков и других электронных компонентов. Расчёт был понятен: показать японским властям, что продукция местных предприятий в конечном итоге используется российской армией. Однако и эти материалы не доказывают прямой и сознательной продажи комплектующих России. Компоненты могли быть приобретены за несколько лет до начала войны, они могли находиться на складах, пройти через независимых дистрибьюторов или быть перепроданы компаниями из третьих стран.
Предприятия, чьи детали фигурировали в украинских материалах, заявили, что соблюдают все действующие санкции и требования экспортного контроля. Некоторые производители обратили внимание на ещё одну деталь: обнаруженные в российском оружии компоненты являлись устаревшими моделями, выпуск которых давно прекращён, а значит, установить, когда, кому и по какой цене они были изначально проданы, может быть практически невозможно.
Японское министерство экономики, торговли и промышленности в свою очередь заявило, что неоднократно предупреждало национальные компании о попытках обхода антироссийских ограничений. Токио также вводил санкции против отдельных организаций, которые подозревали в содействии России. Но полностью перекрыть такие каналы невозможно. Электронный компонент — это же не танк, не баллистическая ракета, который невозможно незаметно провести через несколько границ. Микросхема может быть размером с монету, её можно использовать и в медицинском аппарате, и в промышленном оборудовании, ну естественно, и в беспилотниках. Один и тот же товар способен иметь абсолютно законное гражданское назначение и одновременно подходить для военного применения. Поэтому любой контроль упирается в вопрос, кто является конечным настоящим конечным покупателем и для чего именно он собирается использовать продукцию.
В расследовании приводится ещё один эпизод, который показывает, насколько комфортно иностранные спецслужбы могут чувствовать себя в Японии. В январе полиция Токио сообщила, что обнаружила российского разведчика, выдававшего себя за гражданина Украины. По версии правоохранительных органов, этот человек пытался получить коммерческие секреты у сотрудника японской компании. Казалось бы, российский разведчик раскрыт, попытка хищения информации установлена, остаётся предъявить обвинения. Но выяснилось, что сделать это непросто из-за отсутствия в Японии полноценного законодательства о шпионаже. Уголовное дело возбудили не против предполагаемого сотрудника российской разведки, а против японца, передававшего ему информацию. Причём использовали для этого статьи о нарушении законодательства в сфере конкуренции. Сам предполагаемый разведчик тогда спокойно покинул территорию страны. То есть человек, которого японская полиция считала сотрудником российской разведки, спокойно уехал, а отвечать перед законом пришлось местному гражданину, у которого он получил сведения.
И вот, пожалуй, это наиболее наглядно объясняет, почему Япония могла стать столь привлекательным направлением для российской разведки. Страна, которая производит дохрена всего, огромное количество передовых технологий, тесно связана со всеми маршрутами Азии, и в то же самое время её законодательство не предоставляет правоохранительным органам никаких эффективных инструментов для борьбы с иностранной агентурой.
В результате сотрудники спецслужб любой страны могут делать всё, что хотят: выведывать, покупать, выяснять, и один хрен их не посадят, потому что в принципе нет такой статьи. Причём каждая вторая, а если вообще не каждая первая операция может выглядеть вполне законной. Ну то бишь, вы везёте медицинское оборудование, идите доказывайте, что из него можно сделать беспилотники, на хрен идите, я везу не знаю медицинские приборы. Потом люди удивляются, почему он находится внутри российских ракет и беспилотников. Это другой вопрос, но так получилось.
В общем, так работает не прямой экспорт, а сложная система посредников, при которой каждый участник отвечает только за небольшой фрагмент цепочки и всегда может сказать, что не знал конечного получателя. Я купил кресло, купил прибор, отдал туда, что там сделали дальше, я не знаю. В общем, по версии New York Times, именно такую инфраструктуру и пытается выстраивать 20-е управление ГРУ. Вот такая статья у них вышла. Общий пересказ вы получили.
Я от себя добавлю: в своё время, когда мы плотно занимались системами спутниковой сотовой связи, к нам обратилась одна большая компания. Вот у них были проблемы с определённой моделью телефонов определённого стандарта. Им нужна была микросхема. Я вот на память сейчас скажу, могу обмануть, корпорация Qualcomm 6630, по-моему, она называлась. Это было очень давно, это было. Вот они обратились к нам со словами: ребята, помогите, умираем. Ну, в смысле, телефоны дохнут, по гарантии меняем, нужны микросхемы. Вот.
Первое, что я сделал, это обратился к одному источнику, к корпорации Qualcomm. Вот они сказали: да, хорошо, мы вам продадим эту микросхему в любом количестве, но сначала заполните вот такой вот опросник. Опросник ФБР, потому что продукция двойного назначения. Это было ещё в дремучие года. Знаете, какой год был, наверное, 1997-й, 1999-й, 2000-й, ну какие-то вот такие вот года там. В общем, тогда ещё никто и не думал, что будут какие-то суровые санкции. Пришёл опросник в электронном виде. Вот там их столько, я понял, что никогда мы не будем соответствовать тому, что они просят от возможного покупателя.
В общем-то, ваш покорный слуга сел на самолёт и улетел в Гонконг. Вот, да, обо всём договорился и возвращался с пробной партией этих микросхем. Вот такие маленькие микросхемки. Летел я с несколькими большими коробками. Вот в них были такие бабины, вот просто намотаны на этой ленте. Их было просто, я не помню, сколько там сотен тысяч штук мы привезли. В общем-то, это была ну такая серьёзная закупка по тем временам. Мы обеспечили рынок этой страны этими микросхемами на несколько лет вперёд. Судя по всему, там счёт шёл на несколько сотен тысяч долларов. Мы закупали для них это всё, да. А это было 2 небольших коробки из-под телевизоров. Я ещё когда всё это привозил в эту компанию, говорю: ребята, вот здесь вот больше чем полмиллиона долларов вот в этом хламе, в маленьких микросхемках. Вот так что я понимаю, как вот это всё работает. Без 20-го управления ГРУ это всё решаемо. Главное — это хотеть делать. Вот.
Так что такая проблема в принципе была всегда, даже без санкций, когда кто-то пытался останавливать, и нужны были какие-то потенциальные вещи или вещи, которые имели ограничения. И тогда это решалось. Сейчас это решается сложнее. Не знаю, как работает двадцатка, но я думаю, что почему бы и нет. Если страна не надо, значит, люди будут решать эту проблему и совершенно правильно делают. Ну, я так думаю. Ищите и обрящите. Идите работайте, и будет результат. Я так мыслю. Это что касается ввоза микросхем в страну, любых компонентов, которые надо, всегда всё можно везти.
А всю проблему осложняют не контрразведка, которая работает против тебя, а люди, которые темчики в государстве, которые такие: ага, можем купить это за пять долларов, но прикрутим за девять, а государство всё это купит за семнадцать. Вот это самые большие сволочи, которые могут быть, которые на своей стране ну навариваются, особенно в такие тяжёлые моменты. Ну, это я так думаю. Мне так кажется.
Друзья, я сделал то, что обещал. Я рассказал вам про вице-короля Венесуэлы и рассказал вам про 20-е управление Главного разведывательного управления Российской Федерации, о чём я обещал сделать вчера в вечерних новостях. Друзья, обязательно напишите комментарии об услышанном. Также делитесь ссылкой на эту статью со своими друзьями и близкими, пускай читают, делятся комментариями, ставят лайки. С вами был я, Илья Крамаровский. Берегите себя и своих близких. До скорых встреч. Пока-пока.
