Ниже можно ознакомиться с текстовой версией, созданной на основе данного выпуска! Коротко и по делу, все как вы любите!
*если текста нет, то он еще в обработке
Возможны какие-то неточности, процесс текстового формата только отрабатываем, Крамаровский иногда так завернет, что поймут только избранные, поэтому если заметите ошибку, можете о ней сообщить в конце статьи. Спасибо за понимание и содействие!
Привет, в студии Илья Крамаровский.
Сегодня мы с вами будем обсуждать британскую прессу – The Guardian, интересную статью, которая немножечко критикует, я бы сказал, Трампа за его поступки, и мы немножко с вами обсудим самого Трампа, его поползновения в сторону Гренландии.
Прежде чем мы с вами начнём, я напомню вам, что все цитируемые мной материалы выражают точку зрения авторов статьи либо издательств, которые их опубликовали, и не отражают моё мнение по данному вопросу.
Итак, The Guardian из Великобритании, автор Саймон Тиздол. Статья называется «Спустя десятилетия после провальной кампании США в Афганистане Трамп повторяет всё те же ошибки». Президент необдуманно завяз в вечной войне с Ираном, которую не может выиграть, но отказывается прекращать. У подобного высокомерия долгая история.
В этом месяце исполняется пять лет со дня беспорядочного отступления американских войск из Кабула. Вторжение и оккупация Афганистана при поддержке НАТО, начатые после террористических атак 11 сентября 2001 года на Нью-Йорк и Вашингтон, сегодня повсеместно считается провалом. Потери среди военнослужащих составили более 2 400 американцев и 450 британцев, а также десятки тысяч гражданских лиц – точное число неизвестно.
Хотя террористы «Аль-Каиды» были разгромлены, приютившие их талибы, которые вернулись к власти в 2021 году, вновь установили репрессивное мизогиническое исламское правление. «Аль-Каида», от себя замечу, в России признана экстремистской террористической организацией. Афганистан стал синонимом непродуманного западного интервенционизма и государственного строительства. Это был архетип вечной войны – выражение, впервые прозвучавшее во времена Вьетнама.
Если эта поучительная история имела какую-то долговременную ценность, то лишь как предостережение политикам и генералам, склонным опрометчиво пускаться в конфликты без законного основания, без ясного срока, без определённых и достижимых целей, без стратегии выхода. Удручает, что урок вечной войны пришлось усваивать заново в Ираке, куда США и Великобритания вторглись в 2003-м и оттуда ушли в 2011-м, причинив огромный вред при ничтожной выгоде.
«Никогда больше» – таков был страстный возглас тогда и в последующие годы. И всё же, судя по всему, тот же губительный сценарий повторяется вновь после недопустимо безрассудного решения Дональда Трампа нанести удар по Ирану. Война, которую назвали небольшой вылазкой, продолжается уже шестой месяц и стремительно разрастается. От неё тоже веет вечностью.
То, что этот кошмар случается снова, не поддаётся разумному объяснению. Как такое возможно? Если оставить в стороне непосредственные причины войны, ответы стоит искать в устойчивой американской склонности преувеличивать и неверно понимать уровень и масштаб внешних угроз вперемешку с политической нечестностью, национальной гордыней, наивностью и неуместным идеализмом.
Вспоминая горький американский опыт в Афганистане, Картер Малкасян, профессор Национального военного колледжа, служивший гражданским советником при американских войсках в Гильменде и Кабуле, полагает, что сама предпосылка, оправдывающая 20-летнее пребывание войск в стране – уверенность, что иначе Афганистан вновь превратился бы в тихую пристань для международного терроризма, – была фатальной ошибкой. Ничего подобного не произошло за последние пять лет. Ни один террористический акт против США не был совершён группировкой, базирующейся в Афганистане, – писал Малкасян.
Вашингтон израсходовал на войну около триллиона долларов. Более 775 тысяч американских военнослужащих прошли через эту кампанию, и всё ради защиты от угрозы, которая оказалась преувеличенной. Пять лет спустя главная опасность состоит не в том, что в Афганистане вновь возникнет террористическое убежище. Куда серьёзнее угроза коллективного забвения. Короче говоря, текущие страхи не должны затмевать память о чудовищной долгосрочной цене – человеческой, финансовой, геополитической – бесконечной вечной войны.
США упустили решающий момент. Стратегического поражения не избежать. Если афганская война велась в ложном допущении, то тем более это верно для вторжения в богатый нефтью Ирак. Утверждение Джорджа Буша-младшего, высказанное в 2002 году, будто режим Саддама Хусейна располагает запасами готового к применению химического и биологического оружия и стремится создать атомную бомбу, оказалось неправдой. Ложным оказалось и заявление тогдашнего вице-президента Дика Чейни, что Ирак помогает и покровительствует «Аль-Каиде».
Последующая оккупация и повстанческое сопротивление стали частью ещё более обширной вечной войны – бушевской глобальной войны с терроризмом. По оценкам проекта Costs of War Брауновского университета, с 2001-го по 2023-й год в результате прямого насилия, последовавшего за 11 сентября, в Ираке, Афганистане, Сирии, Йемене и Пакистане погибло около 940 тысяч человек. Ещё до 4 миллионов умерли по косвенным причинам в зонах этих войн.
Легко критиковать задним числом решения о войне и мире, принятые под давление ужасающих событий. Труднее оправдать лукавое преследование политических, военных и коммерческих интересов, а также манипулирование разведданными и общественным мнением. Ну разве хоть одна война начиналась без скрытых мотивов?
Много обсуждаемая новая экранизация гомеровской «Одиссеи» рассказывает о том, что было после десятилетней Троянской войны, поводом к которой якобы стало похищение прекрасной Елены Спартанской. Однако если смотреть прозаичнее, война шла, пожалуй, не столько из-за прекрасной девы, сколько из-за справедливой торговли. В США уверяли, что воевали во Вьетнаме, чтобы поддержать демократию и остановить распространение коммунизма по дискредитировавшей себя теории домино, но дело было ещё и в американской исключительности и мировом господстве.
В этом смысле мало что изменилось. Что ещё заставляет американских политиков рисковать дорогостоящими вмешательствами в чужие войны, которые они не в силах контролировать и обычно проигрывают? Общий знаменатель – неуверенность, то есть страх. Как и Буш до них, Трамп и Нетаньяху вполне сознательно преувеличили неотложность и экзистенциальный характер иранской угрозы. Как и Ирак в 2003-м, Иран не обладает ядерным оружием, и нет ни малейших твёрдых доказательств того, что он пытается или в последнее время пытался его получить.
Здесь повторяется всё тот же парадокс: самая могущественная страна мира в очередной раз со страхом сражается с ветряными мельницами. Враждебность Трампа к более слабым соседям – Венесуэле, Кубе, Колумбии, Панаме и Гренландии – тоже отдаёт вечностью. Она укоренена в основополагающем мифе, будто у США есть особая миссия и право надзирать за западным полушарием. Позднее этот взгляд был распространён и на весь остальной мир.
Столь же вечна и алчность. Отказавшись от утопических идей продвижения демократии, Трамп добивается господства не только геополитического, но и экономического. Он пытался монетизировать войны на Украине и в Газе. Его пристальное внимание к Ормузскому проливу показывает, как неизменно пересекаются политика безопасности и финансово-коммерческие интересы.
Вот такая вот интересненькая статейка, написанная в The Guardian. Что думаете, пишите, пожалуйста, в комментариях. С чего это англичане решили немножко покритиковать Трампа, даже странно. Жду ваших комментариев. Ещё, если вы заметили, неугомонный Трамп, пытаясь как всегда влезть в разные будни, на днях сказал про Гренландию. Он о ней не забыл и сказал, что рано или поздно он её заберёт до окончания своего срока.
В общем-то, если задуматься, Дональд Трамп добивается американского контроля над Гренландией вовсе не потому, что Соединённым Штатам сегодня запрещено появляться на острове. Как вы понимаете, доступ в Шенген уже есть, причём достаточно широкий. Проблема Трампа в другом. Американцам пока приходится учитывать позицию Дании и властей Нуука. США могут пользоваться островом, но не могут единолично распоряжаться им как собственной территорией.
Соглашение 1951 года уже позволяет американским военным использовать оборонные районы Гренландии. На базе Питуффик космические силы США наблюдают за ракетными пусками и контролируют объекты, находящиеся на орбите. То есть военное присутствие там существует давно, инфраструктура работает, а стратегическое значение острова Вашингтон прекрасно понимает. Но Трампа интересует следующий уровень полномочий.
Он хочет, чтобы Соединённые Штаты могли самостоятельно расширять военное присутствие, строить новые военные объекты, развивать транспортную и оборонную инфраструктуру, запускать стратегические проекты и принимать решения без обязательного согласия с Копенгагеном и правительством Гренландии. И конечно, за разговорами о безопасности находится главное – правильно, ресурсы.
Питуффик хорошо показывает, насколько далеко можно продвинуться, даже не меняя государственный флаг над островом. Сейчас на базе находится около 150 американских военнослужащих. Во времена холодной войны их там были тысячи. При необходимости США могут снова увеличить численность персонала, разместить дополнительные радары, построить склады и расширить оборонную инфраструктуру, причём для этого необязательно начинать военную операцию и высаживать десант.
Большую часть практических задач можно решить при помощи новых соглашений. Поэтому разговор о возможном захвате Гренландии необязательно начинается с кораблей и самолётов и первого выстрела. Военные задачи Вашингтон способен закрывать договорным путём. А вот территориальные требования Трампа касаются уже не доступа к острову, а права самостоятельно определять его будущее.
Речь идёт о том, чтобы Гренландия в перспективе оказалась внутри американской политической, экономической и военной системы. И главный объект этой борьбы находится не на поверхности, а под землёй, как вы понимаете. На территории Гренландии обнаружены 25 из 34 видов сырья, которые Европейский союз относит к критически важным. Американские структуры уже продвигают своё участие в проектах по добыче редкоземельных материалов.
Белый дом одновременно расширил государственное финансирование добывающих отраслей, обеспечивающих сырьевую оборонную промышленность. Но арктическое месторождение само по себе ничего не значит. Чтобы запустить рудник, необходимы огромные инвестиции, стабильное энергоснабжение, портовая инфраструктура, дороги, оборудование и гарантированный покупатель продукции. И тот, кто оплачивает создание всей этой системы, начинает контролировать проект ещё до того, как из земли извлечена первая тонна сырья.
Именно здесь преимущество Вашингтона становится особенно заметным. Соединённые Штаты способны вкладывать деньги и формировать влияние значительно быстрее, чем сама Гренландия может построить независимую финансовую основу. На острове живёт около 57 тысяч человек. Ежегодный трансфер из Дании превышает 4 миллиарда крон и обеспечивает приблизительно половину доходов местного правительства.
Американские инвестиции, военные заказы, участие в сырьевых проектах способны постепенно заменить часть этих денег. Формально это можно представить как помощь Гренландии в освобождении от финансовой зависимости от Копенгагена. Политически результат будет другим. Одна зависимость просто сменится другой. Датское финансирование уменьшится, зато возрастёт роль американского капитала, оборонных контрактов, портов, инфраструктурных проектов и добывающих компаний.
Гренландия станет меньше зависеть от Дании, но гораздо сильнее – от Соединённых Штатов. Правда, купить согласие отдельных чиновников и профинансировать несколько проектов значительно легче, чем убедить весь остров. Добровольное присоединение к США. Опрос Verian показал, что 85 процентов жителей выступают против такого сценария, поддерживают присоединение только 6 процентов.
Премьер-министр Дании Метте Фредериксен заявила, что страна будет защищать свою территориальную целостность. Власти самой Гренландии потребовали уважать право населения на самоопределение. А вот это для Вашингтона действительно серьёзная проблема. Прямая аннексия означала бы, что Соединённым Штатам придётся действовать вопреки воле подавляющего большинства жителей острова. Тогда американская база из союзного оборонного объекта мгновенно превратилась бы в символ оккупации.
Кроме того, подобный шаг разрушил бы существующую договорную основу НАТО. Получилось бы, что крупнейшая страна альянса отбирает территорию у другого участника блока. Поэтому сейчас администрация США действует значительно осторожнее. Внешняя затяжка вокруг Гренландии не означает, что Трамп отказался от своих планов. Просто война с Ираном забирает авиацию, боеприпасы, ресурсы Пентагона и внимание американского руководства.
В конце июля удары США по объектам Ирана продолжались. В таких условиях создавать ещё один самостоятельный военный кризис в Арктике Вашингтону невыгодно. Поэтому гренландская кампания пока развивается другими методами. Американцы ведут переговоры, входят в сырьевые проекты, обсуждают расширение оборонных полномочий и сохраняют возможность торгового давления на тех, кто будет мешать реализации их планов.
Трамп уже публично связал гренландский и иранский вопросы. На июльском саммите НАТО он обвинил европейцев в недостаточной поддержке войны против Ирана, требовал увеличить оборонные расходы и одновременно снова заявил, что Гренландия должна находиться под контролем Соединённых Штатов. Логика здесь предельно простая. Если европейский союзник зависит от американского оружия, разведки, военного прикрытия, то, по мнению Белого дома, он не должен блокировать стратегические решения Вашингтона.
Европейские государства в ответ попытаются сохранить НАТО. Их задача – не допустить открытого конфликта с Трампом и расширить закупки американских вооружений. Для администрации США это дополнительное подтверждение того, что сопротивление Дании можно сделать управляемым. Европейцы могут протестовать, выступать с заявлениями и ссылаться на международные нормы, но одновременно они не готовы рисковать самим альянсом.
После снижения интенсивности войны с Ираном Трамп сможет собрать все накопленные инструменты давления в единый пакет. Вашингтон может потребовать расширенных прав на базе Питуффик, получить участие в строительстве портов и разработке месторождений, заключить прямые соглашения с Нууком и ввести пошлины против тех, кто продолжит поддерживать датское право вето. Для такой атаки не требуется открывать огонь. Нужно добиться положения, при котором отказ Дании и Гренландии окажется экономически, политически и военно дороже согласия.
Формальное включение острова в состав США действительно может провалиться. Против выступает подавляющее большинство жителей. Прямая аннексия создаст угрозу раскола НАТО, вызовет тяжёлый конфликт с Данией и поставит Вашингтон в положение государства, открыто подавляющего чужое самоопределение. Но практически захват может произойти намного раньше юридического.
Дания продолжит перечислять деньги и сохранять флаг. Гренландское правительство формально останется на месте. Однако решения о военных базах, добыче редкоземельного сырья, портах, дорогах и ключевой инфраструктуре постепенно начнут принимать при определяющем участии Соединённых Штатов. В итоге государственная принадлежность острова останется прежней, а реальная власть над его стратегическим будущим перейдёт к Вашингтону.
Война с Ираном сейчас откладывает момент открытого нажима, но не останавливает подготовительную работу. Соединённые Штаты уже укрепляют позиции, входят в проекты, расширяют договорные возможности и оценивают цену сопротивления европейцев. Когда американские военные ресурсы освободятся, Трамп будет добиваться вовсе не права войти в Гренландию – это право у США уже существует. Он будет добиваться возможности не спрашивать разрешения. Другими словами, Вашингтону не нужен доступ к острову, а власть отменять чужое «нет». Ему необходимо.
Вот такая вот история с Гренландией. Что думаете, пишите обязательно в комментариях. Если вам понравилось, пожалуйста, поставьте лайк. Также делитесь ссылкой на эту статью со своими друзьями и близкими. Пускай читают, пишут комментарии, ставят лайки и делятся ссылкой на статью со своими друзьями.
На этом, друзья, я буду прощаться с вами. В студии был я, Илья Крамаровский. Мы увидимся в ближайшее время. Берегите себя, своих близких. Если вы живёте на Гренландии, берегите Гренландию. До скорых встреч. Пока-пока.
