Ниже можно ознакомиться с текстовой версией, созданной на основе данного выпуска! Коротко и по делу, все как вы любите!
*если текста нет, то он еще в обработке
Возможны какие-то неточности, процесс текстового формата только отрабатываем, Крамаровский иногда так завернет, что поймут только избранные, поэтому если заметите ошибку, можете о ней сообщить в конце статьи. Спасибо за понимание и содействие!
Привет, в студии Илья Крамаровский.
Мы сегодня с вами будем говорить о том, что происходило в Испании. Интересная тематика, и я решил об этом снять отдельное видео. На прошлой неделе название небольшого испанского города Сеута внезапно оказалось во всех мировых новостях. До этого о нём за пределами Испании вспоминали в основном историки, географы и специалисты по миграции. Но затем границы испанского эксклава на Северной Африке одновременно двинулись десятки тысяч человек. Фактически речь идёт о самой южной сухопутной границе Евросоюза, и когда число мигрантов превысило 60 тысяч человек, одних полицейских сил уже оказалось недостаточно. К ситуации подключили армейские подразделения, после чего происходящее удалось хотя бы частично взять под контроль.
Ну а руководство Евросоюза в тот момент привычно заговорило о необходимости срочно защищать внешние рубежи. То есть сначала годами строится система, при которой граница должна быть максимально открытой, гуманной и толерантной, а затем при первом действительно массовом прорыве выясняется, что европейские чиновники неожиданно хотят видеть на этой границе заборы, армию и вооружённые патрули. На первый взгляд перед нами вроде бы простой очередной миграционный кризис. Европа уже не раз переживала наплыв беженцев, споры о квотах и взаимные обвинения между государствами. Однако достаточно открыть карту и посмотреть немного южнее, чтобы понять: место выбрано далеко не случайное.
Именно здесь примерно тринадцать столетий назад началась история, которая навсегда изменила Испанию и в принципе всю Европу. Рядом находится Гибралтарский пролив. В наиболее узкой точке Африку и Европу разделяет всего 14 километров воды. 14 километров – расстояние, которое в обычной жизни можно проехать на автомобиле за несколько минут, но здесь эти километры отделяют два континента, две цивилизационные зоны и два совершенно разных политических пространства. Гибралтарский пролив на протяжении тысячи лет оставался одним из важнейших коридоров человеческой истории. Через него проходили финикийцы, карфагеняне, римляне, вандалы и византийцы. Каждый понимал: тот, кто контролирует это узкое место, получает возможность влиять на движение между Атлантикой и Средиземным морем, между Европой и Африкой.
Однако наиболее судьбоносная переправа состоялась в 711 году. На африканском побережье совсем недалеко от современной Сеуты собралась армия наместника Танжера Тарика ибн Зияда. Разные оценки называют численность от 7 до 12 тысяч воинов. Основу войска составляли берберские племена, которые незадолго до этого вошли в состав Омейядского халифата. Весной 711 года армия пересекла пролив и высадилась возле огромной скалы. Позднее она получила название Джабель ат-Тарик – гора Тарика. Со временем это название изменилось и превратилось в знакомое всем слово «Гибралтар».
А дальше события начали развиваться с такой скоростью, что старый порядок на Пиренейском полуострове буквально исчез за несколько лет. Уже через несколько дней состоялась битва при Гвадалете. Король вестготов Родрих потерпел сокрушительное поражение, после которого вестготское королевство фактически перестало существовать как единая политическая сила. За один год мусульманские армии заняли Кордову, Толедо, Малагу и Гранаду. В 712 году на полуостров прибыл Муса ибн Нусайр, он привёл ещё около восемнадцати тысяч воинов. К 714 году большая часть Пиренейского полуострова уже контролировалась новыми правителями. Получается, территорию, которую Рим осваивал и обустраивал столетиями, была утрачена за считанные годы.
Почему всё произошло настолько стремительно? Сегодня подобные события часто объясняют исключительно превосходством армии завоевателей: мол, лучше командовали, быстрее передвигались, эффективнее воевали. Но реальная причина была сложнее. История неоднократно показывала, что государства редко погибают только из-за сил внешнего противника. Намного чаще удар становится смертельным, потому что внутри уже существуют расколы, борьба элит, кризис управления и утрата доверия к власти. Вестготское королевство находилось именно в таком состоянии. Страну разрывали политические противоречия, религиозные конфликты и слабость центрального управления. Значительная часть местной элиты вместо защиты государства занялась борьбой друг с другом, а некоторые представители верхушки оказались банальными предателями. Поэтому внешняя армия пришла не в устойчивую страну с единым руководством, а в пространство, которое уже было расколото изнутри.
После покорения Испании продвижение мусульманских войск не прекратилось. В 719 году пал Нарбонн. Спустя несколько лет армия уже действовала на территории нынешней Франции и продвинулась до Аквитании. В 732 году войска Абд ар-Рахмана встретились с силами Карла Мартелла между Туром и Пуатье. Это сражение стало одним из главных символов европейской истории. Его часто называют моментом, когда дальнейшее продвижение Омейядов на север было остановлено. Одновременно эту битву нередко связывают с началом исторического процесса, который позднее превратился в Реконкисту.
Но исламская цивилизация с Пиренейского полуострова никуда не исчезла. Она оставалась там почти восемь столетий. Сначала возник Кордовский эмират, затем Кордовский халифат, который стал одним из наиболее богатых и развитых государств эпохи. Кордова превратилась в крупнейший город Западной Европы. Там работали врачи, математики, астрономы и философы, создавались библиотеки, развивалось образование, действовали университеты. Христианскому миру понадобилось почти восемьсот лет, чтобы вернуть утраченные территории. Только в январе 1492 года последний правитель Гранады передал ключи от города Изабелле Кастильской и Фернандо Арагонскому. Так завершилась эпоха, начало которой было положено переправой 711 года.
А теперь, зная это, давайте снова посмотрим на карту. Африканская территория возле Гибралтарского пролива остаётся самым удобным и выгодным входом в Европу для любой крупной группы людей. Разумеется, проводить прямое сравнение между событиями восьмого века и сегодняшним миграционным кризисом было бы некорректно. Тогда через пролив переходила организованная армия, задача которой было военное завоевание территорий. Сегодня официальная речь идёт о миграции, гуманитарных проблемах, социальных причинах и политическом давлении. Это действительно разные явления. Но одна деталь за тринадцать столетий осталась прежней: это маршрут. Меняются государства, режимы, идеологии и причины, заставляющие людей двигаться на север. Не меняется география. И география, как мы видим, иногда обладает большей властью, чем любые правительства, парламенты и международные договоры.
То, что произошло в Сеуте, можно воспринимать как репетицию, причём не только для Испании, но и для всей Европы, для будущего Европы. Очевидцы рассказывают, что тысячи молодых мужчин после прорыва границы начали проникать в дома. И когда огромная масса молодых людей одновременно пересекает границу, игнорирует требования властей и врывается в чужие жилища, происходящее уже начинают называть армией вторжения. По имеющейся версии, кризис в Сеуте не был стихийным событием. Утверждается, что это заранее подготовленный и реализованный проект, причём схема действительно могла быть предельно простой: десятки тысяч людей организованно доставляются к границе, местные силовики не мешают их движению, после чего европейская система безопасности сталкивается с нагрузкой, к которой она совершенно не готова.
Согласно изложенной политической версии, вторжение десятков тысяч мигрантов в Испанию стало операцией властей Марокко, проведённой по заказу Израиля при поддержке Соединённых Штатов. Это одна из версий. В интернете действительно появилось множество видеозаписей, которые авторы публикаций называют подтверждением участия марокканских силовиков в доставке людей к месту прорыва. Заявленная цель – наказать нынешнее испанское правительство и, возможно, добиться его смены за критику действий Израиля и отказ участвовать в агрессии против Ирана. Министр транспорта Испании Оскар Пуэнте также намекнул, что за событиями в Сеуте может стоять Израиль. Израильский министр национальной безопасности в ответ поздравил испанское правительство с наплывом нелегальных мигрантов из Африки. Более того, он предложил Мадриду принять ещё и палестинцев из сектора Газа, назвав это прекрасной возможностью внести ещё больший вклад в человеческое разнообразие.
То есть сигнал получился довольно прозрачным: критикуете Израиль, не поддерживаете войну, занимаетесь защитой палестинцев – тогда получите десятки тысяч новых людей на собственной территории и попробуйте теперь объяснить населению преимущество культурного разнообразия. Таким образом, Вашингтон тоже может напоминать Евросоюзу, что у него существует ещё один инструмент давления.
Кризис показал и фундаментальную слабость европейской конструкции – Шенгенское соглашение. Десятилетиями европейцам объясняли, что отсутствие внутренних границ является одним из главных достижений объединённой Европы. Но как только к Испании одновременно пришли десятки тысяч мигрантов, государства Евросоюза начали моментально восстанавливать собственные рубежи. Сначала Италия призвала рассмотреть исключение Испании из Шенгенской зоны, а затем просто закрыла испанскую границу. Португалия поступила точно так же. И тут возникает очевидный вопрос: что произойдёт с Евросоюзом, если подобным способом государства начнут действовать при каждом серьёзном кризисе? Получается, внутреннее законодательство и решения национальных парламентов без особых проблем оказались выше авторитета Брюсселя. Пока всё спокойно, еврокомиссары рассказывают о единстве, общих ценностях и свободе перемещения. Как только появляется реальная угроза, каждое государство вспоминает, что у него есть собственные границы, полиция, армия и право принимать решения без разрешения европейской бюрократии.
Происходящее в Сеуте неизбежно влияет и на политическую атмосферу во всей Европе. Она и без того далека от стабильности. Левые и леволиберальные силы, одним из флагманов которых является Испания, окажутся ещё под более сильным давлением правоконсервативных партий. Особенно важно, что впереди выборы в Германии и Франции. Тема миграции наверняка станет одним из главных факторов кампании. Одновременно в европейских странах получит дополнительную поддержку ультраправые ксенофобские движения и защитники белой расы. И это достаточно предсказуемая реакция. Когда умеренные политики годами отказываются обсуждать проблему, делают вид, будто бы её не существует, и называют любое беспокойство населения проявлением ненависти, пространство неизбежно занимают самые радикальные силы. Ни Евросоюз, ни Шенгенская зона от одного прорыва 60 тысяч мигрантов пока не разрушатся. Именно пока. Но сигнал уже прозвучал, и уязвимость системы была продемонстрирована всему миру.
Италия из-за кризиса в Сеуте закрыла морские и воздушные границы с Испанией, временно приостановила действие Шенгена. Эмманюэль Макрон заявил, что Франция перебросила к испанской границе военнослужащих, самолёты и беспилотники. То есть ради защиты от последствий миграционной политики соседней страны Франция начала использовать уже не только пограничников, но и полноценные военные средства наблюдения. Испанский премьер Педро Санчес в ответ потребовал от Рима уважения к европейским договорам. И здесь итальянцы вполне могут напомнить, что с 2021-го по 2026-й год именно через Италию в Евросоюз въехало больше всего нелегальных мигрантов – 478 тысяч 600 человек против 234 тысяч у Испании. Получается, пока основной поток шёл через Италию, другим государствам было удобно читать Риму лекции о гуманизме и европейской солидарности. Когда десятки тысяч людей одновременно оказались у испанской границы, солидарность закончилась буквально за несколько часов.
Против Испании выступили другие страны Евросоюза. Премьер-министр Дании Метте Фредериксен предложила рассмотреть временное приостановление участия Испании в Шенгенской зоне. Канцлер Австрии Кристиан Штокер также не исключил такого варианта. Министр внутренних дел Финляндии Рантанен потребовала, чтобы вся Европа поддержала решение Рима: Испания полностью провалила защиту внешних границ Шенгенской зоны от вторжения, так продолжаться не может. Государственный департамент США, который крайне негативно относится к испанскому правительству из-за его позиции по войне против Ирана, тоже обвинил Мадрид. Американская сторона заявила, что наплыв нелегальных мигрантов в Сеуту стал непосредственным следствием безответственной политики испанских властей. Очень удобно: сначала внешние игроки согласно изложенной версии помогают создать кризис, а затем обвиняют виновное правительство, которое этот кризис получило.
Тем временем люди, проникшие в Сеуту, начали грабить магазины. Городская конфедерация предпринимателей рекомендовала владельцам бизнеса не открываться до тех пор, пока власти не смогут гарантировать безопасность сотрудников и имущества. Мигранты также стали самовольно занимать пустующие дома, пользуясь особенностями испанского законодательства. А сквоттинг. То есть жители получают двойную картину: сначала государство не способно нормально защитить границу, затем оно не может обеспечить безопасность магазинов, и после этого законы самой Испании позволяют людям, незаконно пересекающим границу, занимать пустующие помещения. И быстро выселить их оказывается крайне сложно, иногда просто нереально. Позднее испанские власти заявили, что более 50 тысяч мигрантов вернулись из Сеуты обратно в Марокко. Каким именно способом и за какие отступные их удалось убедить покинуть благословенную Испанию, не сообщается. Люди массово стремились попасть на территорию Евросоюза, преодолели границу, ввели европейские магазины и жильё, социальную систему, а затем вдруг десятками тысяч решили добровольно вернуться. Возможно, так и было, верим, но с трудом. Но вся история выглядит настолько непрозрачно, что вопросов после официальных объяснений становится только больше.
Для понимания географии Сеута представляет собой своеобразное отражение британского Гибралтара. Испанский анклав расположен в Африке, британский – в Европе. Вместе они контролируют ключевой морской проход через Гибралтарский пролив. Однако именно Испания благодаря положению Сеуты при желании способна самостоятельно создать серьёзные проблемы движению через этот маршрут. Марокко давно требует деколонизации Сеуты и Мелильи, даже воевали за них в 1859 и 1860 годах. Поэтому возможность проверить испанскую границу на прочность, используя левую миграционную политику самого Мадрида, появилась не случайно. Не случайно и то, что премьер Испании, прибывший в Сеуту, заговорил об угрозе территориальной целостности государства. Если бы происходящее велось только гуманитарной проблемой, речь шла бы о размещении людей, оказании медицинской помощи, регистрации прибывших. Но испанский руководитель использовал формулировку, которая обычно относится к посягательству на территорию страны. И здесь снова возникает вопрос: кто именно стоит за всей этой историей? Коллабористская мафия? Бриты? Израиль? Ранее Биньямин Нетаньяху говорил, что Испания решила выступить против Израиля и что он сделает эту страну показательным примером. Его сын написал: «Дорогие арабы и мусульмане, хотите освободить оккупированные арабами мусульманские земли? Вот отличное начало». Послание вряд ли можно назвать дипломатичным или двусмысленным. По сути, людям прямо указали на территорию Испании как на оккупированные арабами мусульманские земли и предложили начать освобождение именно оттуда.
Но миграционный кризис в Европейском союзе нельзя рассматривать исключительно как проблему плохо закрытой границы. Разговоры в стиле «поставьте высокий забор, разверните патрули и дело решено» не учитывают саму политическую, экономическую конструкцию отношений между Европой, Африкой и Ближним Востоком. Наплыв нелегалов – это не сущий пустяк и незадача, решаемая одним пограничным подразделением. Здесь действительно приходится разбираться в глубинах. Отношения Европейского союза с Африкой существуют не в пустоте. Их можно описать как трудный брак по расчёту. Европа зависит от африканского и ближневосточного сырья настолько сильно, что полностью закрыть границы и прекратить контакт она просто не сможет.
Например, 68 процентов используемого в Евросоюзе кобальта поступает из Демократической Республики Конго. Кобальт необходим для литиевых аккумуляторов, без которых невозможно реализовать европейскую программу перехода на электрический транспорт. Около 71 процента платины в расчёте получается из Южно-Африканской Республики – катализаторы для химии, НПЗ. Основной объём бокситов приходится из Гвинеи – это автоавиапром, стройка и дохрена чего прочего. Тантал поставляется преимущественно из Руанды – это конденсаторы для всего честного гаджет-строения. Наконец, 32 процента импортируемых Евросоюзом фосфатных удобрений поступает из Марокко, той самой страны, у границ которой развернулась вся трагическая суета.
Африка является ресурсной базой для огромных международных корпораций. Компания Glencore из Швейцарии работает с кобальтом и другими полезными ископаемыми. Eramet из Франции занимается в том числе марганцем для сталеваров. Orano из Франции получает уран из Нигера для французских атомных электростанций, покупая его там причём за какие-то сущие копейки, просто вот за мешочек дерьма, правда. После периода нестабильности в Сахеле в 2020–2023 годах французские позиции заметно ослабли. Там, кстати, знатно поработали товарищи из России, вагнеры. В нефтегазовом секторе работают TotalEnergies из Франции, Eni из Италии, Shell, British Petroleum и другие крупнейшие компании. И одновременно весь африканский континент опутан конфликтами, в формировании и поддержании которых Европа играла и продолжает играть огромную роль. Одни только остатки французской колониальной системы чего стоят.
Если смотреть на отношения через деятельность частных военных компаний, политических посредников и корпораций, получается картина постоянных манипуляций и управляемого хаоса. Элиты подкупают, вооружённые группы нанимают, правительства меняют, а доступ к ресурсам обеспечивается через ресурсную силовую дипломатию. Общества целых государств в результате застревают в условиях, напоминающих девятнадцатый век. Люди видят, как местная элита и иностранные корпорации зарабатывают на полезных ископаемых, а сами они остаются без нормальной работы, образования, социальной инфраструктуры. Неудивительно, что многие стремятся уехать в богатую Европу. К этому добавляется большая геополитика. Войны, начатые при участии Соединённых Штатов и Франции в Ливии и Сирии, нынешняя идиотская авантюра Трампа против Ирана, качающая весь регион, а также холокост Нетаньяху в Газе. Любая новая попытка скорректировать политический ландшафт Ближнего Востока заканчивается разрушенными государствами, сотнями тысяч перемещённых людей и очередным потоком мигрантов в направлении Европы.
Но полностью отказаться от миграционной сделки Евросоюз тоже не может. Невозможно сегодня просто взять и перестать закупать 30 процентов фосфатов из Марокко, а вместе с ним отказаться от кобальта, платины, бокситов, тантала, нефти, газа, урана и всего прочего. Многие годы Европа строила с Африкой и Ближним Востоком коррупционные отношения по понятной схеме: европейские компании получают сырьё по низким ценам за взятки элитам, а взамен европейские государства принимают определённое количество мигрантов. Ибо берём сырьё дёшево, даже детский труд не брезговали тогда брать. Одновременно миграционный поток превращается в инструмент политического давления, причём обоюдного. Как показывает нам Сеута, африканские правительства могут ослабить контроль над границей и создать Европе очевидные проблемы. Европейские власти в свою очередь могут угрожать сокращением помощи, санкциями и ограничением доступа к рынкам. Прочной архитектуры в этих отношениях нет.
Поэтому установка новых заграждений против мигрантов остаётся борьбой с последствиями, а не с причинами. Можно построить ещё один забор, поставить дополнительные камеры, направить военных и запустить дроны. Но если миллионы людей живут в государствах без экономики и перспектив, а европейские корпорации продолжают выкачивать, воровать оттуда ресурсы через коррумпированные режимы, этот поток не прекратится. Нужна совершенно новая система отношений с серьёзной экономической основой. Часть людей должна получить возможность нормально жить и работать у себя дома. Другая часть может въезжать в Европу легально, но на условиях гостей в чужой культуре, а не её законодателей. Для создания такой модели Европе требовалось опорное плечо в лице России и управляемая зависимость от Соединённых Штатов. Но американцы годами вели себя как слон в восточной посудной лавке, втягивая Евросоюз в собственные военные, политические авантюры.
Европейским элитам было выгодно не трогать Путина беспрецедентно, как в мультилиберальной Европе, и признать за Россией собственную сферу влияния на постсоветском пространстве. Не следовало угрожать России натовской Украиной. Экономическая модель была вполне понятна: европейские технологии обменивались на российское сырьё именно по исходному принципу. Когда-то появился Китай. Так Китай поднялся, если действовать по уму, а не как банановая республика, как делают некоторые китайцы. Меняют казённые технологии, которые сегодня поражают воображение. Но Европа, мама её, так выбрала другой путь. Теперь она стала ещё сильнее зависеть от африканского и ближневосточного сырья после разрыва прежних связей с Россией. Добавился катарский газ, нигерийская нефть, алмазы и бог знает какие ещё ресурсы, которые необходимо доставлять через нестабильные государства и опасные морские маршруты.
Так что формула для европейцев получается крайне неприятной: хотите фосфаты и редкие металлы – продолжайте платить африканским элитам и приоткрывать границы, снимая с местных режимов часть социальной нагрузки. Одновременно можно тратить миллиарды евро на пограничников, камеры, стены, патрульные корабли, растрачивая при этом миллиарды евро на дырявые полицейские кордоны. Но миграционная проблема не исчезнет, пока не будет распущен весь политико-экономический узел. В Европе необходим большой проект, который изменил бы отношения с Африкой и Ближним Востоком. Так вот, никакого подобного проекта сегодня даже не обсуждается, даже в зачатках. В воздухе уже не просто не пахнет продуманной стратегией, там прямо смердит большой войной. Именно война может оказаться ужасающим способом выхода из углубляющегося евротупика, потому что война действительно способна списать долги, ошибки, разрушенную промышленность, проваленную миграционную политику и ответственность конкретных людей. А это уже стоит иметь в виду и России.
Сеута не разрушила Евросоюз. 60 тысяч мигрантов не отменили Шенген и не уничтожили европейский институт. Но кризис показал, насколько быстро исчезает европейское единство, когда красивые принципы сталкиваются с реальной угрозой. В восьмом веке через эти места прошла армия, после чего европейцам потребовалось почти восемь столетий, чтобы вернуть полуостров. Сегодня перед нами другое явление, другие люди, другая политическая реальность. Но маршрут остаётся тем же. Всего 14 километров воды между Африкой и Европой. И в очередной раз история напоминает: правительства могут подписывать сколько угодно соглашений, обещать безопасность и строить общие европейские институты. Однако география никуда не уходит. Она просто ждёт следующего кризиса, чтобы снова показать политикам, кто здесь на самом деле устанавливает правила.
Вот такая вот статья. Я бы вам сказал такой монолог. Друзья, если вам есть чего сказать, обязательно пишите в комментариях, буду рад почитать. Вообще можно подискутировать. Если вам понравилось, обязательно ставьте лайки, делитесь ссылкой на нас со своими друзьями и близкими, пускай они читают, ставят лайки, комментируют и делятся также друзьями. С вами был я, Илья Крамаровский. Увидимся в ближайшее время. Берегите себя и своих близких. До скорых встреч. Пока-пока.
