Ниже можно ознакомиться с текстовой версией, созданной на основе данного выпуска! Коротко и по делу, все как вы любите!
*если текста нет, то он еще в обработке
Возможны какие-то неточности, процесс текстового формата только отрабатываем, Крамаровский иногда так завернет, что поймут только избранные, поэтому если заметите ошибку, можете о ней сообщить в конце статьи. Спасибо за понимание и содействие!
Привет, в студии Илья Крамаровский.
Сегодня мы поговорим о Германии. Я о Германии, наверное, сильно не застал, несмотря на все свои путешествия. Как-то Германия мне была не особо интересна. В Германии я люблю сосиски, правда очень вкусные, дороги, качество, не качество дорог, наверное, даже а качество развязок. Очень много дорог, очень удобно, очень дисциплинированные водители были. Не знаю, как сейчас, просто уже давно не ездил в Германию. В принципе, а раньше это просто образцовые водители были зачастую. Немецкие водители очень дисциплинированные, и вот этой вот дисциплинированностью они давали пример другим водителям из других стран, и хотелось быть, ну если не такими же, как они, да, но не выделяться из этого ряда. Поэтому в Германии все ездят очень аккуратно, ну или ездили. Вот, но тем не менее, сегодня мы будем говорить о той Германии, которую я и не застал, но мы о ней много слышали: о педантичности, пунктуальности немцев. И что самое главное, об этом будет говорить человек, который непосредственно там живёт, жил и, видимо, пока будет жить.
Получилось так, что Die Welt, газета Welt, опубликовала письмо своего автора, которое он написал своей знакомой, подруге-итальянке. Ну и немец, соответственно, пишет, что же случилось с Германией, что привело её к такому состоянию, в котором она сейчас находится. Он перечисляет всяческие причины, свои догадки, настроен очень пессимистично. Ну в общем и говорит, что двумя словами, что ФРГ уже не совсем та, кой она была когда-то, не так давно, как и её граждане. Итак, у нас сегодня Die Welt из Германии. Статья называется «Беспрецедентный упадок некогда образцовой страны», автор Дирк Шумер. Это письмо всё-таки, письмо, опубликованное в газете.
«Дорогая Мария Грация, что же происходит с Германией? Ты задаёшь мне этот вопрос при наших встречах и по телефону снова и снова, и всё чаще. Итальянка до мозга костей, ты всегда тепло относилась к моей родине. Ты десятки раз бывала здесь и даже немного выучила немецкий. Немецкая пунктуальность, немецкая чистота и надёжность, немецкое качество, немецкая культура — всё это ты, обращаясь ко мне, своему старому другу из Германии, продолжала нахваливать даже тогда, когда от моих немецких соотечественников я уже давно не слышал подобных комплиментов. Теперь до тебя в Италии одна за другой доходят тревожные новости из Германии. В школах дети почти ничему не учатся, промышленность массово сокращает рабочие места, а 1 миллион мигрантов одновременно создают огромную нагрузку на щедрую систему социальной поддержки. Поезда немецких железных дорог хронически опаздывают, дороги и мосты ветшают. Германии нередко приходится импортировать электроэнергию, поскольку десятки тысяч ветрогенераторов в безветренную погоду останавливаются, а от атомной энергетики страна давно отказалась. После десятилетий почти скучной стабильности немцы теперь всё чаще голосуют за радикальные партии. Альтернатива для Германии стала самой популярной партией в стране, а в Берлине, именно в Берлине, торжествуют коммунисты. Канцлеры же, похоже, все готовы послать ко всем чертям. Причин для твоих тяжких вздохов и впрямь хватает. Мама мия, как же до этого дошло?
Мне непросто ответить на вопрос о причинах немецких бед. Как и в случае распавшегося брака, нынешнего кризиса много кричит, и корни их уходят в далёкое прошлое. Чтобы понять, почему в Германии всё пошло настолько не так, придётся вернуться намного лет назад, лучше всего к 9 ноября 1989 года. В тот день ликующая толпа стояла у Берлинской стены и прямо на ней. Разделённая страна неожиданно для всех воссоединилась. Когда в октябре 1990 года объединение было окончательно оформлено юридически, весь остальной мир, и не только итальянцы, с удивлением и некоторой завистью протирал глаза. Не прозвучало ни одного выстрела, всё прошло мирно, и это несмотря на то, что всего полтора поколения назад те же немцы ввергли мир в самый кровопролитный конфликт в истории. А сказочным летом 1990 года воссоединившиеся немцы вдобавок совершенно мирно стали чемпионами мира по футболу. Два молодых представителя немецкого тенниса, Штеффи Граф и Борис Беккер, были лучшими теннисистами мира. Неужели всё это действительно было в реальности? Затем наступили годы напряжённого труда, восстановления и сближения, и немцам удалось то, чего их европейские соседи от них почти не ожидали. Пришедший в упадок восток страны с привычной немецкой основательностью интегрировали и привели в порядок. Строили автомагистрали, обновляли города, перестраивали промышленность и социальную систему. Несмотря на социальные жертвы на востоке, расходы на западе, недовольство было немного. Политическая система оставалась стабильной, словно новые федеральные земли с теми же партиями просто вошли на правах младших партнёров в состав успешной глобальной компании. В какой-то момент даже папа римский стал немцем, президентом Международного олимпийского комитета тоже стал немец. После чемпионата мира по футболу 2006 года, который принимала Германия, 1 миллион немцев словно пережили озарение: а ведь мы и в самом деле не так уж и плохи. После всех причинённых нами страданий у нас даже появились веские основания для вновь пробудившейся национальной гордости.
В то время я жил в Италии и до сих пор помню, как наши соседи удивлённо спрашивали, почему у нас на балконе не развивается немецкий флаг, почему после побед нашей сборной мы не сигналим из автомобилей и не ликуем во весь голос. Когда я подумал, итальянцам вроде моей подруги Марии Грации легко говорить. Несмотря на Муссолини и мафию, на их репутации почти нет пятен. В мировые войны итальянцы дважды вступали не на той стороне и дважды выходили из них уже на правильной. Немцы же всегда шли по избранному ими тупиковому пути до самого кровавого конца. Во всём мире Италия ассоциируется с пиццей, пастой и сладкой жизнью, с красотой старинного искусства, великолепными операми и элегантной модой. Когда Германия в 2014 году снова стала чемпионом мира по футболу, а весь остальной мир вновь восхищался ею и аплодировал ей, даже такие скептики, как я, подумали: возможно, нам и впрямь удалось стать более или менее нормальной страной, несмотря на груз преступлений прошлого, Берлинскую стену и опасения соседей по поводу немецкого господства в Европе. Сегодня я понимаю, что эта надежда оказалась обманчивой. Германия вновь политически расколота на две части, практически по старой границе. Экономического чуда хватило, чтобы обеспечить хозяйственное воссоединение страны, но теперь и оно закончилось. Страна, которая прежде стремилась вперёд и была готова засучить рукава, превратилась в общество, покрытое липким налётом застоя, бюрократии и прежде всего дурного настроения, словно плесенью и ржавчиной. Как это часто бывает при банкротстве, причину следует искать ещё во времена успеха. Тот, кто убеждён, что всё делал правильно и умеет всё лучше остальных, обычно уже ступил на первую ступень лестницы, ведущей вниз.
С вами, итальянцами, такого случиться не может. Итальянцы не слишком многого ждут от своего государства и, как правило, ему не доверяют. Триумфы вы оставляете другим, предпочитая наслаждаться повседневной жизнью и ловко пробираться сквозь политические и экономические трудности. После пандемии коронавируса вы получили от Евросоюза огромный фонд восстановления, значительную часть которого финансировала Германия. У вас весьма вольное отношение к налогам, и в вашей стране образовались правительства, собранные на скорую руку из прагматических соображений. За рубежом их любят демонизировать, будь то кабинеты Берлускони или Мелони, однако какое чудо: в итоге в экономическом отношении вы чувствуете себя лучше, чем такие примерные ученики, как Германия, высокомерные националисты вроде французов или тем более унылая бывшая империя Великобритания. Поздравляю. Мы, немцы, слишком долго считали, что способны организовать государство лучше и, главное, эффективнее всех остальных. При этом мы упустили из виду, что наше экономическое чудо, а затем почти гарантированный статус мирового лидера по экспорту товаров держится на весьма хрупких условиях. Они исчезли ещё тогда, когда немцы продолжали упиваться собственными успехами. Да и демократия исторически никогда не имела у нас особенно глубоких корней. С демографическим спадом сталкиваются все развитые страны, и Италия, и даже такие социальные государства, как Швеция или Дания. Тем не менее ещё со времён Гельмута Коля Германия так и не сумела выстроить разумную систему привлечения квалифицированных специалистов со всего мира по примеру Канады или Австралии. Вместо этого миграцию стали воспринимать как нравственный вопрос, словно у Германии накопилось столь морального превосходства, что ей можно было бесконечно делиться со всем остальным миром. „Мы сильная страна, мы справимся“, — громогласно заявила канцлер Ангела Меркель в разгар массового притока мигрантов через открытые границы. До сих пор многие немцы чрезвычайно гордятся тем, что сотнями тысяч принимают неграмотных людей, считая их будущими специалистами для высокотехнологичной экономики, что осуждённые за преступления получают щедрые социальные пособия, а целые городские кварталы постепенно начинают жить по нормам шариата. Одновременно неповоротливая машина немецкой бюрократии запрещает сотням тысяч других людей устраиваться на постоянную работу или высылает из страны уже интегрировавшихся мигрантов. Так и бывает, когда считаешь, что всё находится под контролем, даже без какого-либо плана, без плана в голове. На первый взгляд такой подход совершенно не вяжется с немцами. Ты, Мария Грация, после многочисленных поездок в Германию наверняка помнишь немцев другими. И всё же именно так и произошло. Немцы настолько привыкли к экономическому изобилию, что забыли, каким трудом оно создавалось. Автомагистрали и железные дороги, которые теперь приходят в упадок, десятилетия назад были тщательно спланированы и добротно построены. Затем политики забыли, что через 30 или 40 лет всё это неизбежно начнёт разрушаться. Следовало заранее откладывать деньги, а ещё лучше постепенно приступать к ремонту. Но тут произошло воссоединение Германии, содержание Евросоюза тоже обходилось всё дороже, а главное, сами немецкие структуры всё глубже погружались в болото взаимных связей и бюрократии. Богатая страна одновременно становилась всё богаче пенсионерами и людьми, досрочно вышедшими на пенсию, ведомствами, предписаниями и чиновниками, неукоснительно следующими за соблюдением этих правил. Детей рождалось мало, поэтому примерно с 2010 года Германии всё больше не хватало квалифицированных кадров для сложной экономики и в конце концов даже сотрудников для выполнения самых простых услуг. Зачем кому-то мести улицы или ухаживать за пожилыми, если гражданское пособие позволяет поддерживать сопоставимый уровень жизни? Зачем женщине рожать детей, если после этого её ждут лишь проблемы с детским садом, арендой, заработком и свободным временем? А зачем амбициозному студенту, скажем, из Болгарии, Эквадора или Индии реализовывать свои способности в Германии, если половину заработка придётся отдавать на социальную систему, в которой, по словам одной немецкой левой политической деятельницы, это Катрин Геринг-Экарт, представительница партии „Союз 90/Зелёные“, неработающие люди должны чувствовать себя по-настоящему комфортно?
Прежняя Германия могла быть чемпионом мира в самых разных видах спорта и не только в футболе. Теперь это в прошлом. Все видят, что даже наш национальный вид спорта пришёл в упадок, а сборная Германии в лучшем случае играет на уровне второго эшелона. Испанцы, аргентинцы, а теперь даже британцы и французы давно оставили нас позади. По крайней мере здесь мы с Италией пока ещё выступаем в одной лиге. Но есть вещи гораздо важнее. Промышленной стране нужна доступная энергия. Если Россия перестаёт быть главным поставщиком энергоресурсов, не стоит одновременно закрывать крупнейшие электростанции. Если в страну прибывают 1 миллион новых жителей, а жильё не строится, неизбежно возникнет острая нехватка квартир для аренды. Без регулируемой миграции не будет квалифицированных работников. Без боеспособной армии даже самая богатая страна превращается в игрушку в руках великих держав. Без университетов, где преподают более содержательные дисциплины, чем гендерная теория и ненависть к Израилю, не будет качественных научных исследований, а значит, и инноваций. Неработоспособное государство, которое требует месяца или даже года, чтобы выдать разрешение на строительство, оформить свидетельство о наследстве, взыскать долг или рассмотреть уголовное дело, не сможет совершить новое экономическое чудо. Оно лишь мешает инициативным и смелым людям. Сегодня немцы отдают ненасытному государству баснословные суммы, а взамен получают сломанные туалеты в школах, очереди к врачам, ветхую инфраструктуру и неподъёмную стоимость аренды и долги, долги, долги. Там, где после 1945 года и даже после 1990 года всё делалось без лишней бюрократии и было нацелено на быстрый результат, сегодня царит полный паралич.
Но почему же, я словно слышу твой вопрос, дорогая Мария Грация? Немцы предпочитают строить стены, а не спорить. Вы, итальянцы, хорошо знаете эту проблему, ведь и у вас эти десятилетиями существовало плохо работающее государство с привычными забастовками водителей автобусов и мусорщиков, огромным государственным долгом, инфляцией и терроризмом. Был ещё и макрорегион Меццоджорно, который, несмотря на все субсидии или благодаря им, так и не смог встать на ноги. Но главное, у вас был крайне сомнительный политический класс. С одной стороны, коммунисты, ориентировавшиеся на Москву. На Западе они старались выглядеть вполне безобидно, но в конечном счёте оставались такими же убеждёнными идеологами. С другой стороны, всесильные христианские демократы. Ваша партия „Христианская демократия“ представляла собой странный союз ханженских епископов, мафиозных боссов, коррумпированных профсоюзных деятелей, уклоняющихся от налогов богачей и политиков, решавших дела за закрытыми дверями. И всё же партии удавалось более-менее удерживать страну в равновесии. Она защищала вас от коммунизма и в то же время в основном оставляла граждан в покое. Стоило какому-нибудь политику стать слишком могущественным, как правительство немедленно падало. Это была система организованного хаоса и мягкой анархии, совершенно немыслимая в Германии. А когда коммунистическая система рухнула, вы, итальянцы, быстро и без особых потрясений избавились от скомпрометировавших себя и неспособных христианских демократов. Вы умеете приспосабливаться к меняющимся временам.
Немецкая христианская демократия, более известная как ХДС, её крах ещё только предстоит. И вместе с СДПГ партия продолжает делать то, чем занимается уже десятилетиями: неизменно управлять Германией в тесной связке на всех уровнях — от сельских бургомистров до премьер-министров федеральных земель, от судей Конституционного суда и глав административных округов до наблюдательных советов общественного телевидения, финансируемого за счёт обязательного денежного сбора. Добавим сюда церкви, взносы в пользу которых также собираются через налоговую систему, торгово-промышленные палаты, крупнейшие профсоюзы, социальные организации и прежде всего близкие правительству неправительственные организации. Получается та самая сеть, которая десятилетиями обеспечивала Германии стабильность и успех, а затем эта структура начала разрушать страну, потому что оказалась неспособной меняться. Чтобы система распределения в духе социальной рыночной экономики работала, чтобы можно было перераспределять деньги и обеспечивать социальную справедливость сверху вниз, необходим устойчивый экономический рост. Уставшая, погрязшая в устоявшихся связях Германия больше не способна его обеспечить. Поэтому наша политика свелась исключительно к вопросу о том, у кого что отнять и сколько ещё занять. Возьмём некогда достойных социал-демократов. При таких политиках, как Вилли Брандт и Гельмут Шмидт, они были патриотичнее и разумнее всех правых итальянских Андреотти вместе взятых. Сегодня такая сросшаяся с государством партия, как наша СДПГ, сама напоминает огромную административную структуру. У неё сотни, если не тысяча советников и помощников депутатов то ли в средствах массовой информации, гарантированное представительство в судах и государственных структурах от организации помощи развитию до регулирующих ведомств, и в каждом городе офис партии расположен в лучшем месте. Благодаря своим политическим фондам такая партия, как СДПГ, располагает чем-то вроде собственной дипломатической службы с представительствами по всему миру. К этому добавляются щедро финансируемые из самых разных государственных источников программы поддержки демократии. Это сеть, зависимая от налоговых поступлений, словно наркоман от очередной дозы, росла и укреплялась именно в те годы, когда немецкая экономика становилась всё слабее, а немецкое чиновничество всё могущественнее. Ваши итальянские социалисты в то время исчезли без следа, а их коррумпированный лидер Беттино Кракси скрывался от правосудия на вилле в Тунисе. Между тем функционеры немецкой СДПГ по-прежнему считают, что при поддержке чуть менее 10 процентов избирателей им положен огромный кусок государственного пирога, и если избиратели думают иначе, значит, оппозицию следует просто запретить, разумеется, по морально-этическим соображениям.
Ни одна немецкая партия не воплощает этот показной приоритет морали столь виртуозно, как Зелёные, которая не случайно почти не играет роль в Италии. Попытка остудить термостат планеты, располагая примерно 3 процентами мировой экономики, усердно строя велосипедные дорожки и отказываясь от благосостояния — в Италии такую романтическую сказку избирателям продать было бы невозможно. В Германии этот приём работает прекрасно. Когда в 1990, а затем ещё и в 2014 году страна решила, что находится на вершине мировой политической иерархии, наша так называемая элита ловко заменила реализм моралью. Миграция, энергетика, культура, образование, СМИ, правосудие — отныне всё превратилось в вопрос морали. И выбраться из этой ловушки, в которую мы уже не раз попадали в своей истории, немцы не могут. Ты, дорогая Мария Грация, прекрасно знаешь, чем был национал-социализм. Твоих родственников, участвовавших в сопротивлении, расстреливали, других отправляли в концлагеря. Ваших соседей-евреев убивали. В той же самой Германии, где сегодня так мало что работает как следует, с наследием национал-социализма разобрались настолько основательно, что теперь им пронизана почти любая политическая дискуссия. По крайней мере в одном мы всё ещё чемпионы мира: в умении размахивать нацистской дубиной. И неважно, что тем самым оскорбляем память настоящих жертв и участников сопротивления тех лет. Неважно: тот, кто хочет обсуждать описанные выше проблемы, у нас моментально оказывается нацистом. Открытая политическая дискуссия, разумный спор даже между непримиримыми противниками — то, что мне так нравилось по утрам за чашкой итальянского кофе или вечером за бокалом вина в баре, в Германии стали невозможны. Вместо этого мы имеем лишь крики и ненависть, а затем молчание. Нам, немцам, чужда терпимость Дона Камилло и Пеппоне, зато стены мы строить умеем отлично. Кстати, синьора Джорджа Мелони в Германии тоже считается страшной нацисткой. Именно поэтому, согласно этой логике, в Италии ничего не работает, а в безупречно нравственной Германии всё замечательно. Мировой уровень, сказал бы Эрих Хонеккер, злорадно глядя на результаты берлинских выборов. Если ты не понимаешь этой немецкой логики, при следующей встрече нам придётся ещё раз обсудить её за бокалом брунелло. Швабский философ Георг Вильгельм Фридрих Гегель ещё 200 лет назад выразил эту мысль примерно так: если моя теория не соответствует действительности, тем хуже для действительности. Очень по-немецки. Поэтому боюсь, тех надёжных, основательных и логичных немцев, которых ты когда-то знала, у нас больше не найти.
Недавно ты спросила меня, стоит ли тебе снова приехать в Германию в следующий отпуск. Я бы не советовал. Оставайся лучше в Италии, всё равно красивее места не найти. А если уж непременно хочется заграницу, выбери лучше разумную и оптимистичную страну, у которой есть будущее. Может быть, Польшу. Крепко обнимаю, твой Дирк».
Вот такое вот письмо. Не скажу, что это крик отчаяния, но человек, видимо, сильно расстраивается за свою страну, за то, что с ней произошло. Что думаете, пишите в комментариях. Это не какая-то там политическая статья, это в чистом виде письмо. Безусловно, мы, конечно, могли написать на коленке специально для газеты, но будем надеяться, что это не так, что автор Дирк был честен перед читателями, перед своей подругой, написал то, что он думает. Я жду ваших комментариев, что вы думаете, даже не про Германию, а вот про этот посыл, который вы услышали в этом письме.
Напишите, пожалуйста. Также, если вам понравилось и передача, и письмо, обязательно ставьте лайк. Про комментарии я сказал. Делитесь ссылкой на эту статью со своими друзьями и близкими, чтобы они могли прочитать, поставить лайк, написать комментарий, поделиться со своими друзьями и обсудить это с вами за бутылкой брунелло. На этом, друзья, я буду с вами прощаться. Берегите себя и своих близких. С вами был я, Илья Крамаровский. Жду ваших комментариев. До скорых встреч. Пока-пока.
