Ниже можно ознакомиться с текстовой версией, созданной на основе данного выпуска! Коротко и по делу, все как вы любите!
*если текста нет, то он еще в обработке
Возможны какие-то неточности, процесс текстового формата только отрабатываем, Крамаровский иногда так завернет, что поймут только избранные, поэтому если заметите ошибку, можете о ней сообщить в конце статьи. Спасибо за понимание и содействие!
Привет, в студии Илья Крамаровский.
Хотелось бы, наверное, поговорить про историю Уиткоффа и Кушнера, которые прилетели в Москву и дальше должны лететь в Киев. Думаю, возможно, уже приехали или не приехали, потому что пишу это в субботу. Они ещё сидят, едят по секундчикам в Москве, так что более-менее толковой информации до понедельника у нас не будет. А мутить воду смысла никакого, какие-то предположения. Это будем ждать какой-нибудь конкретной информации.
Поэтому мы с вами поговорим о том, что промелькнуло недавно. Это то, что Зеленский сильно рассчитывает на возможность стырить российские замороженные деньги. Часть европейских стран этого хотела бы сделать, но некоторые люди упираются рогом в землю. Я сейчас не про Российскую Федерацию, я про некоторых европейцев.
В общем-то сейчас история с замороженными российскими резервами в Европе выходит на новый круг. И чем дальше она развивается, тем очевиднее становится одно: проблема уже давно не в России и Украине. Теперь европейцам приходится выяснять отношения между собой прежде всего по вопросу, кто именно будет отвечать, если попытка распорядиться российскими деньгами закончится многомиллиардными судебными претензиями. Иначе кому разорвут задницу на британский флаг, когда выяснится, что бабки надо отдавать ещё и с процентами.
Несколько стран Евросоюза, среди них Швеция, Нидерланды, Испания и Польша, внезапно начали снова предлагать вернуться к идее использования замороженных российских резервов для финансирования Украины. Речь идёт примерно о 210 миллиардах евро, это активы российского Центробанка, замороженные в европейской юрисдикции. В разных документах фигурируют несколько отличающиеся суммы, там 200–210 миллиардов в зависимости от методики подсчёта. Но главное здесь другое: львиная доля этих денег находится в одном месте — примерно 185 миллиардов размещены в бельгийском депозитарии Евроклир, и это в данном случае принципиальный момент.
Потому что решение вроде бы принимает весь Евросоюз, Украина получает финансирование тоже от Евросоюза. Польша, Швеция, Испания и Нидерланды предлагают деньги использовать, но если потом начинаются судебные финансовые проблемы, первым в очереди почему-то оказывается не Варшава, не Стокгольм и даже не Мадрид, а Бельгия. А вот Бельгии такой европейский коллективизм, судя по всему, очень-очень не нравится.
Министр обороны страны Тео Франкен на предложение снова обсуждать эту тему ответил максимально ясно: эта дверь абсолютно закрыта. То есть Брюссель даже возвращаться к старой схеме пока не хочет, и понять его можно. Для остальных европейских государств российские резервы выглядят как огромный мешок денег, который теоретически позволяет ещё несколько лет финансировать Украину или то, что от неё остаётся, и при этом меньше залезать непосредственно в карманы европейских налогоплательщиков.
Для Бельгии те же самые миллиарды выглядят несколько иначе: это потенциальные суды, финансовые претензии, ответные меры России и риски для самого Евроклир. В конечном итоге вопрос — кто отдаст деньги, если когда-нибудь возникнет юридическое обязательство их вернуть. И вот здесь прекрасная европейская солидарность внезапно сталкивается с очень обычной бухгалтерией.
Москва свою позицию обозначает предельно жёстко. Дмитрий Песков заявил, что любое использование российских активов незаконно, и Россия будет добиваться ответственности тех, кто примет подобные решения. А я тебе добавлю, что я бы давно уже эти решения оспаривал не через суды, не через международную какую-то там географическую ответственность, а военным путём. Так было бы намного замечательнее. Но это, вы знаете, я известный всем милитарист.
Продолжаю цитировать Пескова. «Россия будет использовать весь арсенал правовых средств для защиты своих интересов и для юридического преследования тех, кто такие решения принимал и реализовывал», — сказал Песков на брифинге. То есть Кремль предупреждает: если деньги будут использованы, история на этом не закончится. И самые интересные российские судебные претензии уже не какая-то теоретическая угроза на далёкое будущее.
Центробанк России уже потребовал от Евроклир 18 с хвостиком триллионов рублей, это примерно 249 миллиардов долларов по курсу на момент решения. В мае российский суд удовлетворил иск, в июле апелляцию Евроклир отклонили. Сам депозитарий, разумеется, не признаёт применимость российской юрисдикции и продолжает оспаривать это решение. Fitch при этом сохраняет рейтинг Евроклир на уровне AA и не считает риски ликвидности критическими.
Но для бельгийского правительства принципиально другое: судебная война уже началась. Это больше не разговор на тему «а вдруг Россия когда-нибудь подаст иск», она его уже подала. Поэтому бельгийцы сопротивляются попыткам перейти от заморозки к фактическому использованию основной суммы, потому что заморозить актив и распорядиться самим активом юридически и политически всё-таки не одно и то же. Можно сколько угодно спорить с российской трактовкой и утверждать, что нужную правовую конструкцию в итоге найдут, но сама Бельгия прекрасно показывает, что вопрос далеко не бесспорный. Если бы всё было настолько просто, юридически железобетонно, государство, на территории которого находится почти девять десятых этих денег, вряд ли так отчаянно закрывало бы дверь.
Причём это уже происходило, вы помните. В декабре 25-го Евросоюз рассматривал вариант кредита Украине примерно на 165 миллиардов евро, который должен был быть обеспечен замороженными российскими резервами. Премьер-министр Бельгии Барт Де Вевер потребовал, чтобы возможные риски полностью и коллективно разделили бы все государства Евросоюза. То есть если хотите использовать бабки — замечательно, но тогда давайте и ответственность делить всем вместе. Европейские партнёры на такую конструкцию в необходимом объёме не согласились. Бельгия поставила своё вето, и в результате пришлось искать другое решение: кредит Украине, как вы помните, на 90 миллиардов евро через совместные европейские заимствования, то бишь их платят налогоплательщики, а не за счёт российских денег.
Этот эпизод очень хорошо объясняет нынешний конфликт. Польша или Швеция смотрит на российские 210 миллиардов и видит потенциальный источник финансирования Украины. Бельгия смотрит на те же самые деньги и видит потенциальное обязательство примерно на те же самые 210 миллиардов плюс проценты. И все они при этом могут совершенно искренне рассказывать о европейской солидарности, просто стоимость этой солидарности распределяется почему-то очень неравномерно.
Евроклир вообще оказывается в довольно странном положении. С одной стороны замороженные российские средства приносят компании огромные процентные доходы. На конец июня 2026 года в Евроклир находилось около 202 миллиардов российских активов, попавших под санкционное ограничение. В 2024 году доходы от этих средств принесли бельгийскому бюджету примерно 1,7 миллиарда долларов, около 5 миллиардов евро прибыли. Евроклир позднее направил в фонд помощи Украине. Европа уже несколько раз передавала Киеву доходы, полученные от замороженных российских денег, последний указанный транш — 66 миллиардов в мае 26-го. То есть процентами фактически уже пользуются, но основная сумма пока остаётся той самой красной чертой, переступить которую значительно сложнее.
При этом сам Евроклир за санкционный режим тоже платит. За первое полугодие 26-го компания отнесла 146 миллионов на прямые расходы, связанные с санкциями и российскими контрмерами, ещё 18 миллионов евро — это потерянный доход. Но на фоне 200 миллиардов суммы вроде бы и не катастрофические, но здесь же важен принцип. Бельгийская финансовая структура получила на свой баланс гигантский геополитический конфликт, которого она сама не начинала. Проценты приносят прибыль сегодня, а потенциальная ответственность за основной капитал измеряется уже совсем другими цифрами.
И вот теперь эти четыре страны — Швеция, Польша, Нидерланды и Испания — предлагают ещё раз открыть так называемую эту дверь. Удивлён, что там нет прибалтов. В письме европейскому руководству они призывают искать альтернативные юридические и технические меры, позволяющие использовать российские деньги при решении финансовых проблем Украины. Иными словами, если существующая юридическая конструкция упирается в бельгийское вето, давайте найдём что-нибудь другое, более хитрое, чтобы это вето обойти.
Есть уже и более интересное предложение. Трое бывших высокопоставленных чиновников США, Германии и Франции предложили вообще вывести российские активы из Евроклир и перевести их в другую европейскую структуру. А здесь начинается уже более тонкая игра. Формально собственность не конфискуется, владельцем денег продолжает оставаться Банк России, то есть на бумаге никто ничего у России не отнимает. Просто её деньги берут и переносят туда, где Евросоюзу будет удобнее ими распоряжаться. Очень изящно с одной стороны.
Политический смысл совершенно понятен: убрать активы из-под бельгийской юрисдикции, тем самым ослабить способность Брюсселя блокировать дальнейшие решения. Потому что сейчас именно расположение средств превращает Бельгию в государство с практически непропорционально большим влиянием на всю эту история. Почти все остальные говорят: а давайте используем. А Бельгия отвечает: легко вам говорить, деньги-то у нас лежат. Поэтому идея перемещения резервов может стать способом просто вынести проблему из бельгийского дома.
Но для России такая схема потенциально даже хуже очередного пакета санкций, потому что санкции теоретически можно отменить политическим решением: актив заблокировали, актив разблокировали. А если вокруг российских резервов постепенно начинают создавать специальную европейскую инфраструктуру, отдельные механизмы управления финансовой конструкцией, ситуация становится совсем другой. Тогда деньги остаются российскими только юридически, фактически они всё глубже встраиваются в европейскую систему финансирования Украины. И чем больше таких механизмов появится, тем сложнее потом будет просто сказать: всё, конфликт закончился, возвращаемся к состоянию до 22-го, верните бабки.
Почему европейцы вообще так торопятся? Причина довольно банальная — деньги. В 2027-м заканчивается нынешняя схема кредита Украине на 90 миллиардов евро, а понятного и гарантированного механизма дальнейшего финансирования Киева пока нет. Евросоюз потихонечку сваливается в жопу, в сраку, как хотите назовите. У них закрываются заводы, я имею в виду то, что расположено в Европе, что-то переезжает в Америку. Евросоюзу в заднице, плюс хренова туча приехало иммигрантов, которых надо содержать, когда они насилуют местное население. В общем, проблем до кучи, и вдруг здесь лежат на поверхности 200 с лишним миллиардов российских резервов.
У европейского политика совершенно естественно возникает мысль: а зачем искать новые десятки миллиардов в собственных бюджетах, объяснять это избирателям и повышать государственный долг, если можно кинуть Центробанк Российской Федерации, который в глубине своей, просто я не знаю какой мысли, решил размещать деньги, хранить свои резервы в Европе и Америке. Просто гениальные люди. Ну с другой стороны, все же олигархи, все же многие политики российские хранят деньги, покупают недвижимость, у них там живут дети, семьи, они все, многие имеют двойное гражданство. Наверное, в тот момент это было хорошее решение, которое позднее аукнулось сракой для российского Центробанка. Ну кто тогда об этом думал.
С финансовой точки зрения, ну с точки зрения европейцев, соблазн очевиден. Но чем привлекательнее эти деньги выглядят сегодня, тем больше вопросов появится по поводу цены такого решения завтра. И вопрос здесь уже выходит далеко за рамки отношений Москвы и Брюсселя. Речь идёт о доверии к западной финансовой системе в целом. Десятилетиями государства хранили значительную часть резервов в США и Европе, исходя из довольно простой логики: может возникнуть политический конфликт, активы могут временно заблокировать, но право собственности на государственные резервы — это отдельная вещь, это как бы незыблемо. Если эта граница окончательно исчезнет, выводы будет делать не только Россия.
Любая страна, которая допускает серьёзный конфликт с Вашингтоном или Брюсселем, в будущем получает прекрасный аргумент: а зачем вообще держать свои государственные резервы там, где в один прекрасный день ими могут начать финансировать противника? Об этом бы надо было думать уже намного раньше. Любые свои вообще, зачем держать свои деньги за границей, когда мы давно и знаем уже несколько столетий, что у России есть только два союзника — это армия и флот. Все остальные это минимум нейтралы, а потенциально — враги.
Но люди умные в правительстве, как всегда, думают, чтобы было хорошо, как правило, другому правительству. Ну я так, мне так иногда кажется, принимаемые решения. И пока не сменится само направление «вот это вот за границей хорошо, за границей надо жить, а в России только работать», это навсегда будет оставаться, пока все чиновники не перевезут оттуда своих детей, которые учатся, выходят замуж, женятся, живут там. Да, никаких серьёзных отношений не будет. Помните эту хорошую поговорку, я уже не помню, кому приписывают: если на войне не воюют дети чиновников, значит это не война, а финансовый конфликт.
Извините, я как всегда отвлёкся, это больная тема. Да, российские самые умные и лучшие в мире чиновники, это меня просто ещё трясёт после недавнего министра связи, который украл 5 миллиардов, в 29 лет став министром. Ой, какой он был хороший, добрый, душевный человек. Как только они уходят из правительства, они сразу становятся коррупционерами, этого никто не знает. Это примерно такая же история, как у Зеленского: он святой, вокруг Ермака пердаки, все воруют деньги, но он об этом никогда ничего не знает. Или у нас такая история с Шойгу, помните: он святой, вокруг все замы у него чего-то тырят, но он ничего не знает, у него такие шоры специальные надеты, я ничего не вижу, все святые. Это меня всё время по поводу этого трясёт.
Возвращаемся к тому, что если из Евроклир европейцы стырят деньги, а они к этому стремительно идут, европейцам после этого никто не будет верить. И все будут догадываться о том, что Европа может и чужие деньги украсть. В первую очередь об этом должен думать Китай, у которого уже отняли пару предприятий в Англии, British Steel наверное всё-таки отняли, да, потому что отняли ещё, по-моему, в Нидерландах у них что-то отняли. Странно, что они всё ещё что-то хранят в долларах и евро, видимо тоже чего-то ждут. В общем, извините опять, опять меня несёт.
Иначе говоря, если хапнут российские деньги, это уже вопрос не морали и даже не Украины, это вопрос репутации всей этой системы. Именно поэтому российские 210 миллиардов можно одновременно записать в две совершенно разные графы европейского баланса. В первой графе это актив, огромные бабки, которые можно направить Украине и тем самым облегчить нагрузку на европейские бюджеты. Во второй графе — обязательства: это суды, ответные конфискации, потери доверия к европейской финансовой инфраструктуре и возможная необходимость когда-нибудь компенсировать огромные суммы.
Я уже не помню, сколько импортных иностранных бабок находится в России, ну примерно на такую же сумму, может даже и больше. Дебилы, которым нечего терять, но кроме людей и после ядерного заражения на своей территории, в виде Польши и Швеции, они в основном смотрят на первую колонку. Бельгия вынуждена гораздо внимательнее смотреть на вторую, потому что Евроклир находится именно у них.
Есть ещё и геополитический мотив. В Европе серьёзно опасаются, что российские активы когда-нибудь могут стать частью возможного соглашения между Москвой и Вашингтоном по Украине. Иначе говоря, Трамп, если договорится с Путиным, эти деньги просто заберёт, а Евросоюзом как всегда вытрут жопу. Да он и так уже, я бы сказал, очень тёмного цвета становится Евросоюз благодаря некоторым событиям, а так он будет ещё и говном обмазанный. В принципе уже наполовину сделано.
Допустим, американцы и россияне договариваются в определённых условиях урегулирования, и одним из элементов сделки становится судьба замороженных резервов. Европейцам, конечно, такой вариант не нравится, это же халявные бабки, халявные проценты. Поэтому перенос средств под другую европейскую конструкцию решает сразу как бы две задачи: во-первых, он уменьшает зависимость от позиции Бельгии, во-вторых, делает значительно сложнее ситуацию, при которой судьбу российских резервов Москва и Вашингтон смогут решить без активного участия самого Евросоюза. То есть деньги постепенно превращаются уже не просто в замороженный финансовый актив, они становятся предметом борьбы за контроль над будущими переговорами.
И вот здесь мы приходим к самому интересному. Изначально заморозка российских резервов подавалась как санкционная мера. Сегодня вокруг них строится целая политическая архитектура. На проценты финансируют Украину, под основную сумму пытаются создавать кредиты, предлагается перенести активы в другую структуру, обсуждаются новые юридические механизмы. Государства спорят, кто будет отвечать за последствия. Россия запустила судебные процессы. Европейцы уже думают не только о сегодняшнем конфликте, но и о том, как не позволить этим деньгам стать частью будущего российско-американского соглашения.
И чем дольше продолжается эта история, тем условнее выглядит первоначальная формулировка: деньги просто заморожены и формально действительно остаются собственностью российского Центробанка. Но вокруг них возникает всё больше механизмов, которые делают их возвращение в российскую финансовую систему политически, а главное технически всё более сложным. Поэтому фраза бельгийского министра «эта дверь абсолютно закрыта» на самом деле говорит очень многое не столько о России, сколько о самом Евросоюзе. Европейское единство прекрасно работает, пока есть общая цель, но настоящее испытание начинается тогда, когда нужно решить, кто именно оплатит риск достижения этой цели.
Сегодня несколько государств говорят: российские деньги должны работать на Украину. Бельгия отвечает: хорошо, а если Россия потребует 200 миллиардов обратно, кто ответит? И вот на этот вопрос общего европейского ответа пока нет. Потому что открыть дверь хотят многие, но почти все деньги за этой дверью почему-то лежат именно в бельгийском доме. И как часто бывает в большой политике, спор высоких принципов заканчивается ровно в тот момент, когда кому-то приносят конкретный счёт.
На самом деле есть хорошее решение. Так как конфликт между Россией и Европейским союзом, по мнению многих, неминуем, а эти деньги, 200 миллиардов, фактически просраны — горит сарай, горит и хата, — поэтому есть дельное предложение: выставить Бельгии ультиматум с просьбой вернуть деньги в течение трёх дней. Они естественно что скажут, они отправят Россию в пешеходный эротический тур. Туда что надо сделать? Правильно, нанести маленький демонстрационный удар чем-нибудь интересным, типа «Орешника» с натуральной всё-таки боеголовкой, и желательно не один, чтобы от Бельгии практически остались только розочки, ромашки и цветочки. Вот, решается проблема. Нет 200, ну нет двухсот десяти миллиардов — решается проблема. Всем показать, что будет с оставшимися другими.
Вы же понимаете, никто из НАТО в принципе, наверное, в ответ даже и не дёрнется, потому что никто не хочет получить «Орешником» по морде. Ну конечно все подумают, что русские совсем охреневшие типы и с ними, наверное, лучше не связываться. Я всё время говорю: лучше быть отмороженным на всю бошку, чем к тебе будут относиться плохо. Лучше плохо сидеть, чем хорошо лежать в гробу. Это старые добрые принципы из 90-х. Ну как бы лучше быть страной, которую боятся все.
Посмотрите на Иран, маленькая страна без возможностей, хреначат даже вот на все щи. Или посмотрите на Израиль, страна с определёнными возможностями, больше чем, допустим, тот же самый Иран, меньше чем у России, тоже хреначат налево-направо. Посмотрите, они что устроили в Уганде — нормас, никто не хрюкает. Они херачат, в смысле бьют по Ливану нормально, по Ирану, по Ираку, по Сирии, в Сирии сидят фактически террористы, а ничего, ну как бы и ничего. Видишь, мир такой. Знаете, вот эти такие затычки в задницу, чопики так. В общем, большую часть мир себе в рот вставляет и молчит по поводу Израиля, и ничего.
И сейчас об этом, собственно говоря, это касается практически всех стран. Все страны молчат независимо от того, воюют они, не воюют, есть у них политическое представление о том, что там происходит, или нет, просто молчат, ну либо не замечают. Понимаете, это как убийство христиан в Судане. Ну как бы все знают, ну фу-фу-фу, 200 тысяч человек, да ладно, там как бы и не христиане они сильно были, никто не замечает. А про количество убитых африканцев в Африке: их убивают чуть ли не каждый день по всей Африке по тысяче, вы что-нибудь об этом слышите? Да нет, ну как бы.
Поэтому лучше быть отмороженной страной, которую боятся, бешеным медведем, который придёт, разорвёт всех нахрен налево и направо, чем интеллигентным сусликом, который ведёт дипломатию красиво. По мне так проще размахивать ядерной дубиной налево-направо: два-три сожжённых государства — это самое то, чем куча красных, коричневых, обосранных линий, которые никто теперь уже не воспринимает всерьёз. Ну вот мне так кажется.
Что касается Евроклир, опять ушёл в сторону, простите меня, реально несёт, и как говорят мои коллеги по работе, когда-нибудь ты договоришься. Да, что касается Евроклир, Бельгия будет открещиваться от всего этого, чтоб с неё только отстали, никаких денег отдавать не будет. Бельгия будет стоять до последнего. Смогут ли они перетянуть из юрисдикции Бельгии под свою — вот это самый главный вопрос. Если смогут, деньги считай пропали, пропали навсегда, их можно будет вернуть только с помощью примитивного ядерного удара по какой-нибудь стране. Ну не знаю, там выберите любую, их там много. Вот попросить, сначала попросить, потом ударить, потом снова попросить, но уже в два раза больше. Вот так вот думаю я.
Ну а если кто-то будет сопли жевать, то отберут и 210 миллиардов, и всё оставшееся отберут, все суда, которые будут по Балтике, по Северному морскому пути, отберут. В общем, здесь вопрос такой: чем больше ты жуёшь сопли, тем больше тебе напихивают этих соплей во все места. Вот такой вот неоднозначный вывод делаю я по поводу того, что будет с российскими замороженными активами.
Итак, подводим итоги. В этот раз хрен у них чего получится, но к концу 27-го вы увидите третью часть этого балета, их обязательно приведут в другую юрисдикцию и похерят, прощай бабки. Я думаю, что будет именно вот так. Сейчас ещё кое-как проканает, отпетляют, не смогут, забоятся. Через год соплежуйства всё закончится тем, что деньги будут профуканы. Это моё мнение, ни на что не претендующее, выдуманное, как всегда, пальцем в небо. Проверим ровно через год.
Что вы об этом думаете, пишите в комментариях. Если я что-нибудь сказал такое, что обижает вас, вы уж простите меня, бываю несдержан, каюсь. Пишите ваше мнение в комментариях, также обязательно ставьте лайк, если вам понравилось, делитесь ссылкой на эту статью со своими друзьями и близкими, чтобы они могли прочитать, поставить лайк. А ваши друзья пускай делятся этой статьей так же, как и вы. С вами был я, милитарист местами, местами просто глупый человек, Илья Крамаровский. Берегите себя и своих близких. До скорых встреч. Пока-пока.
