Ниже можно ознакомиться с текстовой версией, созданной на основе данного выпуска! Коротко и по делу, все как вы любите!
*если текста нет, то он еще в обработке
Возможны какие-то неточности, процесс текстового формата только отрабатываем, Крамаровский иногда так завернет, что поймут только избранные, поэтому если заметите ошибку, можете о ней сообщить в конце статьи. Спасибо за понимание и содействие!
Привет, в студии Илья Крамаровский.
Сегодня мы с вами поговорим про удары по КТК, иначе говоря, почему Казахстан оказался между Россией, Западом и украинскими беспилотниками. Как вы знаете, недавно это приостанавливало отгрузки каспийской нефти, сейчас вроде как она снова пошла. В общем, сама по себе история с атаками на Каспийский трубопроводный консорциум выглядит на первый взгляд совершенно нелогичной. Через КТК проходит более 80 процентов казахстанского нефтяного экспорта. Совладельцами самого консорциума и крупнейших месторождений Казахстана являются американские корпорации Chevron и ExxonMobil. Остановка маршрута сокращает добычу в Казахстане, создаёт дефицит предложения на мировом рынке и толкает нефтяные цены вверх, а высокие цены, как ни крути, увеличивают доходы России с одной стороны.
Вот возникает простой вопрос: зачем Киеву наносить удары по инфраструктуре, повреждение которой бьёт по Казахстану и американским компаниям, но одновременно приносит дополнительную выгоду российскому бюджету. Как вы знаете, на прошлой неделе КТК объявил о приостановке работы после серии атак беспилотников на танкеры, которые должны были забирать нефть с терминала. Только с 17 по 20 июля были повреждены танкеры Nordic Zenith, Zenit, ASIA, NISSOS IOS и NELSA. После пожаров отгрузку пришлось остановить, и уже 21-го июля консорциум прекратил принимать сырьё. Официально Киев не подтверждал причастность к этим атакам, однако украинские беспилотники регулярно наносят удары по судам и нефтяным объектам на российском побережье Чёрного моря, поэтому сомнения относительно происхождения дронов у многих наблюдателей отсутствуют. Да и сама регулярность атак больше напоминает не случайность, а последовательно реализуемую линию.
Последствия для Казахстана оказались вполне конкретными. После остановки терминала добыча Тенгиза рухнула с 925 тысяч до 406 тысяч баррелей в сутки. Общий объём производства нефти и газового конденсата сократился с 2 миллионов до практически чуть больше 1,5 миллиона баррелей. Для понимания масштаба: в 2024 году через КТК Казахстан вывез почти 55,3 миллиона тонн нефти из общего экспорта в 68,6 миллиона тонн. По нефтепроводу Атырау — Самара прошло 8,8 миллиона тонн, через порт Актау — 3,6 миллиона тонн, а в китайском направлении — лишь 1,2 миллиона тонн. То есть все остальные существующие маршруты вместе взятые не способны быстро принять объёмы, выпавшие после остановки КТК. Именно поэтому удар по этому терминалу автоматически становится ударом по всей казахстанской нефтяной отрасли.
По информации западных СМИ, Chevron пожаловался Дональду Трампу на действия Киева. После этого Вашингтон, как следует из публикаций, потребовал от украинского руководства больше не атаковать объекты КТК и танкеры, вывозящие оттуда нефть. Для американцев ситуация, скажем, действительно прямо неприятная. С одной стороны, Украина атакует инфраструктуру, расположенную на российской территории, с другой — под удар попадают активы, от которых напрямую зависит крупнейшая нефтяная компания США. Но возможно, объяснение происходящего стоит искать не только в украинско-российской войне.
Примерно в те же дни, когда беспилотники атаковали терминалы КТК, президент Азербайджана Ильхам Алиев отправился в Германию. На совместной пресс-конференции с канцлером Мерцем он заявил, что Россия из-за повреждения нефтегазовой инфраструктуры больше якобы не способна поддерживать своих традиционных партнёров в прежних объёмах. Азербайджан, по словам Алиева, готов занять освободившееся место на европейском рынке при условии, что европейские банки снова начнут финансировать нефтегазовые и инфраструктурные проекты. «Азербайджан может поставлять нефть в требуемых объёмах. Это возможно как за счёт внутренних источников, так и через трейдинговое подразделение нашей энергетической компании SOCAR. То есть здесь никаких проблем нет», — заявил президент Азербайджана.
И вот здесь появляются вопросики. Россия уже несколько лет почти не поставляет нефть и нефтепродукты в Европейский союз за исключением Венгрии и Словакии. Причина понятна: европейские санкции. У самого Азербайджана ситуация с добычей тоже далеко не блестящая. После пиков 2010 года объёмы производства нефти сократились примерно на 45 процентов. Старые месторождения истощаются, а новые запасы становятся всё более дорогими и сложными для извлечения. Поэтому заявление о готовности резко увеличить поставки за счёт исключительно азербайджанской нефти выглядит как минимум спорно. Но если предположить, что Алиев говорил не только о собственной добыче, но и о транзите казахстанской нефти через Азербайджан в обход России, тогда картина безусловно становится гораздо логичнее.
В таком случае атаки на КТК можно рассматривать как способ подтолкнуть Астану к смене экспортного маршрута. То есть к Казахстану постепенно создают условия, при которых российское направление становится слишком опасным, дорогим и нестабильным. Альтернативный путь через Каспий, Баку, Грузию и Турцию начинает казаться всё более привлекательным. Казахстанская нефть уже движется через Азербайджан. Её доставляют танкерами по Каспийскому морю в Баку, а затем направляют по трубопроводу Баку — Тбилиси — Джейхан. Проблема только в объёмах. По этому маршруту перевозится около 1,5 миллиона тонн в год, через КТК — примерно 70 миллионов. Как вы понимаете, разница колоссальная. Существующая инфраструктура физически не позволяет быстро заменить российский путь азербайджанским. Для серьёзного увеличения поставок нужен транскаспийский нефтепровод из Казахстана в Азербайджан. Его строительство обсуждается уже много лет, однако до практической реализации дело так и не дошло.
В похожем положении находится и проект газового трубопровода из Туркменистана. Причина не только в деньгах и технической сложности. Против таких проектов выступают Россия и Иран. В военном плане именно они контролируют Каспийское море. Москва и Иран уже дали понять, что способны блокировать строительство, ссылаясь на экологические риски и положения конвенции о правовом статусе Каспия. Кроме того, Казахстан по-прежнему слишком тесно связан с Россией экономически и геополитически, чтобы резко разворачиваться и идти на открытый конфликт. Поэтому в нынешних условиях удары по КТК пока не переориентируют казахстанский экспорт. Они лишь сокращают доходы страны, разгоняют мировые цены и тем самым увеличивают нефтяные поступления российского бюджета.
Да, возможно, авторы подобной стратегии рассчитывают, что регулярные атаки однажды заставят Казахстан всерьёз заняться новыми маршрутами. Но для этого потребуются масштабные изменения в отношениях Москвы и Астаны, а также радикальное ослабление российских и иранских позиций на Каспии. Пока ничего подобного, слава богу, не наблюдается. Да и само строительство нового нефтепровода, если до него и дойдёт дело, что тоже не факт, займёт несколько лет. Поэтому главная задача Казахстана на ближайшее время скорее всего станет не прокладка новой трубы через море, а давление на Киев при помощи американских партнёров. И судя по публикациям западных СМИ, этот процесс уже начался. Астана также может усилить физическую защиту объектов КТК, танкеров и терминальной инфраструктуры. Но здесь появляется ещё один, уже неприятный для Москвы вопрос: а кто должен оплачивать эту защиту и компенсировать возникающие потери.
Короче, атаки на танкеры у терминала КТК поставили Россию перед тяжёлым выбором. Если Казахстан обратится за помощью, Москва может оказаться перед двумя одинаково неприятными вариантами. Первый: компенсировать Астане последствия украинских ударов. Второй: отказаться от поддержки, тем самым открыть Западу ещё более широкий доступ к нефтяной отрасли и внешней политике Казахстана. Одна неделя простоя, конечно, не заставит казахстанское руководство немедленно просить деньги. По итогам 2025 года активы национального фонда Казахстана составляли примерно 73,8 миллиарда долларов, из которых 63,9 миллиарда приходится на валютный портфель. Одну остановку такой запас выдержит. Однако серия ударов полностью меняет расчёт. Когда резервуары заполняются, нефтяным компаниям приходится останавливать скважины, снижается экспортная выручка, уменьшаются налоговые платежи, начинаются проблемы у регионов и растёт давление на тенге. При выпадении 1 миллиона баррелей в сутки и цене около 90 долларов месячная валовая стоимость не поставленной или недопоставленной нефти достигает 2,7 миллиарда долларов. Казахстанский бюджет, разумеется, теряет не всю сумму. Однако при длительном простое ущерб быстро становится системным.
При этом Астана может предъявить Москве финансовый счёт, формально не требуя прямой компенсации стоимости нефти. Например, Казахстан способен запросить льготный кредит, снижение тарифа на транзит, участие России в страховании танкеров, финансирование охраны терминала или аванс за будущие поставки. Формулировки будут дипломатическими, но смысл окажется вполне жёстким: Россия должна оплатить риск, возникший из-за войны. Для Москвы подобный запрос крайне неудобен. Дефицит российского федерального бюджета за первое полугодие 2026 года составляет 5,7 триллиона рублей при годовом ориентире в 4,8 триллиона. Военные расходы, обслуживание государственного долга и поддержка собственной нефтяной отрасли и без того требуют огромных средств. Выделять в такой ситуации новые внешние кредиты, особенно если их возврат не гарантирован, будет тяжело. Кроме того, помощь Казахстану создаст опасный прецедент. Другие российские партнёры тоже могут решить, что их лояльность имеет конкретную цену. Тогда Москва вновь окажется в роли плательщика, который финансирует союзников, но не получает гарантий их поведения после завершения выплаты.
Однако простой отказ способен дать противоположный, но не менее неприятный результат. Если Россия не поможет, Казахстан начнёт быстрее снижать зависимость от российского маршрута. Западные страны вполне способны вложиться в транскаспийский проект, расширение портов Актау и Баку, строительство дополнительных танкеров и увеличение пропускной способности Баку — Тбилиси — Джейхан. Тем более в казахстанской нефтяной отрасли уже работают Chevron, ExxonMobil, Shell, Eni и TotalEnergies. Интерес этих корпораций совпадает с политическими задачами Евросоюза и США: вывести нефтяной экспорт Казахстана из зоны российских военных рисков и одновременно ослабить влияние Москвы в Центральной Азии.
После появления полноценной обходной инфраструктуры дистанцирование от России начнёт приносить Астане уже прямую экономическую выгоду. И пример Армении здесь действительно показателен. Когда российские гарантии перестали решать вопросы безопасности Еревана, армянское руководство начало искать деньги, оружие и политическую поддержку у США и Евросоюза. Формальный союз сам по себе не удержал Армению возле Москвы. У Казахстана опции ещё сильнее. У него есть нефть, крупный рынок, Китай по соседству и несколько внешних центров силы, готовых конкурировать за влияние. Астана не обязана разрывать отношения с Россией. Гораздо выгоднее одновременно получать уступки от Москвы, инвестиции от Запада и кредиты от Пекина, шаг за шагом сокращая собственную зависимость.
Прежняя политика невозвратных кредитов и последующего списания долгов позволяла покупать решения отдельных элит только на ограниченное время, но долгосрочных обязательств на случай ослабления России она не создала. Поэтому безусловно оплачивать Казахстану все потери нельзя. Однако просто отказать, не предложив заранее подготовленной сделки, тоже опасно. В Москве необходимо заранее определить размер возможной поддержки, срок её действия, долю Казахстана в расходах на безопасность КТК и конкретные встречные обязательства стороны. Речь может идти о гарантиях транзита, военном сотрудничестве, санкционных ограничениях и сохранении ключевых нефтяных маршрутов. Иначе Россия окажется перед выбором между двумя поражениями: либо она снова оплатит временную лояльность, которая закончится вместе с деньгами, либо своим отказом фактически профинансирует ускоренный переход Казахстана под западную финансовую и политическую защиту.
Вот такая сейчас игра ведётся на Каспии. Как вы понимаете, Украина и её дроны — это не более чем даже не то что фишки, это просто инструмент, с помощью которого двигают определённые фигуры на политической и экономической шахматной доске. Я так думаю, что думаете вы. Вы можете написать в комментариях.
Друзья, если вам понравилось, пожалуйста, поставьте лайк, обязательно напишите в комментариях ваше мнение об услышанном. Делитесь ссылкой на эту статью со своими друзьями и знакомыми, чтобы они читали, подписывались, писали комментарии, ставили лайки и делились дальше. С вами был я, Илья Крамаровский. Я прощаюсь, берегите себя и своих близких. До скорых встреч. Пока-пока.
