Ниже можно ознакомиться с текстовой версией, созданной на основе данного выпуска! Коротко и по делу, все как вы любите!
*если текста нет, то он еще в обработке
Возможны какие-то неточности, процесс текстового формата только отрабатываем, Крамаровский иногда так завернет, что поймут только избранные, поэтому если заметите ошибку, можете о ней сообщить в конце статьи. Спасибо за понимание и содействие!
Привет, в студии Илья Крамаровский. Сегодня мы будем с вами обсуждать и делать обзор прессы, не совсем обычный для нас, потому что это издание из Египта. Оно называется Al-Masry Al-Youm.
Прежде чем мы с вами начнём, я напомню вам, что все цитируемые мной материалы выражают точку зрения авторов статей или издательства, которое их опубликовало, и не отражают моё мнение по данному вопросу. Автор статьи – Садат Халаф, его статья называется «От иллюзий НАТО – к реальности: как Украина с опозданием узнала цену западных обещаний». Итак, непосредственно сама статья.
В понедельник, 3 августа 2026 года, Валерий Залужный, бывший главнокомандующий ВСУ, а ныне посол Украины в Великобритании, сделал заявление, которое, возможно, стало одним из самых дерзких с начала российско-украинского конфликта. На ежегодной встрече глав украинских дипломатических миссий в Киеве, в ходе сессии, посвящённой перспективам европейской и евроатлантической интеграции Украины, он недвусмысленно заявил: «Очень хорошо знаю НАТО. Около 12 лет я лично работал над тем, чтобы мы соответствовали стандартам НАТО, и каждый год слышал сказки о том, что мы вот-вот вступим в НАТО. К сожалению, мы никогда к ней не присоединимся».
Это было резкое заявление, поистине сокрушительный удар, нанесённый Залужным, причём прозвучало оно не из уст противника киевской власти и не исследователя или аналитика, наблюдавшего за происходящим со стороны. Его сделал человек, который сам руководил украинской армией в самые тяжёлые и драматические периоды вооружённого конфликта и сегодня пользуется, по некоторым оценкам, не меньшей популярностью, чем сам Зеленский, как среди украинской элиты, так и в обществе в целом. Ныне Залужный является послом Украины в Лондоне, столице одной из наиболее ярых западных сторонников Киева.
Значимость этого заявления определяется не столько его содержанием, каким бы важным оно ни было, сколько личностью самого Залужного. Впрочем, для многих аналитиков сказанное им давно уже не является откровением. Однако, на мой взгляд, не менее значимым является место и время, когда были произнесены эти слова. Он не объявлял о пересмотре официального курса Киева и не призывал к отказу от партнёрства с Западом. Однако, на мой взгляд, его слова позволяют увидеть нечто гораздо более существенное – его подлинное отношение к будущему собственной страны.
Именно в таком контексте я понимаю заявление человека, обладающего таким влиянием и авторитетом. Не только сам факт того, что он публично произнёс эти слова, но и то, что они были допущены к публикации и широкому распространению как украинскими, так и западными СМИ. Бывший главнокомандующий ВСУ с беспрецедентной откровенностью признал цель, вокруг которой украинская политика строилась последние годы, недостижимой. Более того, по сути, речь идёт о цели, которая оказалась иллюзией и определяла политический курс Украины более двух десятилетий, со времён оранжевой революции 2004 года, приведшей Виктора Ющенко к власти.
Это была мечта о Европе и её цветущих садах – тех самых, о которых говорил Жозеп Боррель, противопоставляя европейский мир остальному пространству, которое он и его единомышленники представляли как джунгли. И вот тут и возникает настоящая проблема. Иными словами, вопрос, на мой взгляд, заключается вовсе не в том, почему Залужный это сказал. Как я уже отмечал, любой здравомыслящий человек понимает: эта цель недостижима. Между мечтой о её осуществлении и самой возможностью её осуществления стоит непреодолимая преграда – президент России Владимир Путин.
В данном случае возникает вполне логичный и закономерный вопрос: почему нынешней киевской элите потребовалось более четырёх лет, чтобы прийти к подобным признаниям? Почему для этого понадобилось, чтобы вооружённый конфликт подорвал потенциал Украины, привёл к потере значительных территорий, которые она, вероятно, уже никогда не сможет вернуть, и, что ещё более трагично, нанёс тяжелейший удар по её населению? Сотни тысяч людей погибли или получили ранения, а их семьи оказались в состоянии глубочайшего горя. Более того, согласно имеющимся данным, рождаемость на Украине упала до менее чем 0,9 ребёнка на одну женщину. Это означает, что последствия демографической катастрофы будут ощущаться ещё долгие годы, а после окончания конфликта Украина может столкнуться с беспрецедентным демографическим кризисом.
Ещё один вопрос пришёл мне в голову, когда я увидел реакцию Европы на шокирующее заявление Залужного. Почему западные аналитические центры сегодня обсуждают то, о чём ещё вчера западные правительства предпочитали даже не говорить? Причина этого, если судить по многолетним и тщательным наблюдениям, заключается в том, что вступление в НАТО стало для украинских властей, особенно после конституционной правки 2019 года, не просто внешнеполитическим ориентиром, а конституционно закреплённой целью. Более того, оно превратилось в символ новой политической идентичности Украины – страны, устремлённой к цветущим садам Запада.
Кроме того, несколькими годами ранее, после саммита НАТО в Бухаресте в 2008 году, Киев получил обещание будущего членства в альянсе. Это обещание прозвучало из уст тогдашнего президента США Джорджа Буша-младшего, однако оставалось предельно расплывчатым. Не были определена ни конкретные сроки вступления, ни чёткий механизм его реализации. Со временем это политическое обещание превратилось в своего рода стратегическую аксиому – постулат, который не позволяли ни пересматривать, ни даже ставить под сомнение, несмотря на то, что геополитическая обстановка начала радикально меняться.
Однако международные отношения подчиняются иной логике. Их определяют не конституционные нормы и не политические декларации, а соотношение реальных сил. В конечном счёте именно баланс сил остаётся высшим арбитром мировой политики. Таким образом, становится очевидным парадокс, который долгое время оставался практически незаметным в политическом дискурсе, но при этом отчётливо прослеживался в академической литературе, особенно в работах западных исследователей.
Сторонники реализма в международных отношениях на Западе никогда не утверждали, что Россия права, отвергая курс на расширение НАТО под руководством Вашингтона или евроатлантические устремления украинской элиты. Равным образом они не утверждали, что Украина не права, стремясь к таким целям. Напротив, они предупреждали и продолжают предупреждать: игнорирование баланса сил, рассмотрение расширения НАТО исключительно как технического, технологического или морального вопроса неизбежно ведёт к столкновению с Россией.
В конечном счёте ведущая держава руководствуется прежде всего собственными представлениями о национальной безопасности, а не тем, как их намерения воспринимают или какими их хотели бы видеть другие. Продолжение подобного курса закономерно ведёт к его естественному результату – вооружённому конфликту, каким бы масштабным и разрушительным он ни казался. Объективная реальность показывает, что украинский кризис – это не просто следствие политики Москвы, как его пытались и продолжают представлять европейские политики. Он стал также закономерным результатом западной политики, которая шаг за шагом втягивала Украину в западную архитектуру безопасности, не подготовив её к тому, чтобы в полной мере принять на себя последствия этого выбора.
Можете соглашаться с этим аргументом или не соглашаться, но, на мой взгляд, несомненно одно: смешение моральных устремлений со стратегическими расчётами, особенно когда речь идёт о крупных державах, представляет собой проявление идеализма, которому история неоднократно отказывала в праве на существование в международных отношениях. Внешняя политика строится не только на благих намерениях. Она требует трезвой оценки возможностей союзников, пределов собственной силы и силы противников, а также готовности к государственности реальные последствия взятых на себя обязательств.
Таким образом, фундаментальная проблема нынешнего конфликта заключается не столько в отсутствии политической воли или желания найти решение, сколько в отсутствии реалистичного видения будущей системы безопасности, способного положить конец конфронтации. На протяжении многих лет Запад обещал Украине больше, чем был готов подкрепить реальными стратегическими обязательствами. Политический дискурс на Западе, особенно в Европе, во многом оставался оторванным от реальности.
Однако спустя четыре с половиной года после начала конфликта на Украине в серьёзных академических и экспертных кругах на Западе начали происходить заметные изменения. Если внимательно посмотреть на отчёты таких организаций, как Королевский институт международных отношений в Лондоне, Европейский совет по международным отношениям, Международный институт стратегических исследований, можно заметить, что за последние два года их риторика заметно изменилась. Главный вопрос в их исследованиях и дискуссиях теперь звучит иначе: не «когда Украина вступит в НАТО», а «как обеспечить Украине долгосрочные гарантии безопасности, не предоставляя ей членства в НАТО».
Это, несомненно, серьёзный изгиб, и он во многом совпадает с тем, о чём уже не первый год говорят известные американские политологи Джон Миршаймер, Стивен Уолт, Сэмюэл Чарап – один из ведущих американских исследователей России и Европы, Раджан Менон и другие специалисты по России и Евразии. Таким образом, вопрос о членстве Украины в НАТО больше не рассматривается как неизбежная перспектива. Это уже осталось в прошлом. Теперь внимание сместилось к поиску альтернативы членству: гибким форматам союзов, двусторонним или многосторонним соглашениям в сфере обороны, а также долгосрочным гарантиям сдерживания и постоянной военной поддержки.
Но настоящая проблема, на мой взгляд, заключается в том, что заявление Залужного, как и дискуссия в западноевропейских исследовательских центрах, заметно отстают от российской политической реальности. Сегодня в российских властных кругах и ведущих исследовательских центрах преобладает мнение, что конфликт не завершится простым соглашением о прекращении огня. Его суть, как здесь всё чаще считают, заключается в перестройке европейской системы безопасности, сложившейся после окончания холодной войны.
Это означает, что в российском стратегическом мышлении вопрос о вступлении Украины в НАТО – не просто политический предлог, а часть более широкой концепции национальной безопасности, которая на протяжении многих лет формировалась и закреплялась в российских государственных институтах. Я бы хотел обратить внимание на другое: представители разных школ мысли – американской, европейской и российской, несмотря на существенные политические разногласия, постепенно пришли к одному и тому же выводу. Вопрос уже не столько в том, когда Украина вступит в НАТО, сколько в том, как будет выглядеть европейская система безопасности, если Украина останется вне альянса.
Именно это, на мой взгляд, и придаёт особое значение заявлению Залужного, с которого я начал эту статью. Сам он не высказывал какой-то новой идеи. Бывший главнокомандующий ВСУ озвучил то, о чём западные и российские аналитические центры говорят уже много лет. Разумеется, у каждого из них своя точка зрения на этот вопрос. Это означает, что дискуссия наконец вышла из научных кругов на политическую арену. Именно этого и добивалась Россия. Или, если говорить точнее и откровеннее, именно этого требует Путин: пересмотра того, что Москва считает главной причиной конфликта. И если этот вопрос действительно станет предметом политического решения, он изменит облик Европы и, возможно, всего мира на десятилетие вперёд.
Но остаётся более важный вопрос: почему Украине понадобилось столько времени, чтобы публично признать это? Ответ прост: разница в логике политики и научного исследования. Исследователь может пересматривать свои гипотезы, когда появляются новые факты. Политик же связан прежними обещаниями, собственной риторикой, реакцией общества и, что особенно важно, внутренними и международными обстоятельствами. Именно поэтому политика часто оказывается на шаг позади реальности, тогда как аналитические и исследовательские центры уже начинают пересматривать прежние представления.
Так произошло и с Украиной. Много лет, как я уже отмечал, и в Киеве, и на Западе говорили об открытой двери НАТО, о неизбежном вступлении Украины в альянс. Между тем большинство серьёзных исследований на Западе были посвящены совершенно другим вопросам. Прежде всего речь шла о том, как сдерживать Россию, не допускать прямой конфронтации с ней и где проходит предел западной военной помощи Украине, позволяющий ей и дальше играть роль железного кулака Запада в противостоянии с Москвой и Путиным.
Затем дискуссия перешла к другому вопросу: как предоставить Киеву гарантии безопасности, не прибегая к пятой статье устава НАТО, и каковы будут экономические и политические издержки затяжной конфронтации с Россией, учитывая устойчивость российской экономики перед лицом многочисленных пакетов санкций. Эти вопросы гораздо реже звучали в публичном дискурсе, хотя именно они были куда ближе к реальности, чем политические лозунги, которые на протяжении многих лет скандировали Йенс Столтенберг, Марк Рютте, Урсула фон дер Ляйен, Эмманюэль Макрон, Олаф Шольц и пять британских премьер-министров, перечислять которых, на мой взгляд, уже нет необходимости.
Я считаю, что именно в этом заключается более глубокая проблема, которая сопровождала управление украинским кризисом с самого начала. Политическая риторика постепенно вытеснила трезвый стратегический расчёт, а обещания членства в НАТО часто использовались скорее для поддержания морального духа украинской власти и общества, чем как чёткий, а главное, реалистичный политический проект. Но дело не только в членстве в НАТО. Речь идёт о самом подходе к принятию политических решений.
Международные отношения учат нас: правота сама по себе не гарантирует успеха, так же как сила риторики не превращает политические амбиции в достижимые цели. Государства несут ответственность не за свои намерения как таковые, а прежде всего за способность видеть стратегическую реальность такой, какова она есть, а не такой, какой им хотелось бы её видеть. Возможно, это и есть самый суровый урок, который следует извлечь из заявления Залужного 3 августа 2026 года. История учит нас: государства расплачиваются не только за свои ошибки, но и за неспособность вовремя признавать их.
Взвешенная политика – это не та, которая цепляется за лозунги, а та, которая обладает способностью пересматривать их при изменении баланса сил. Таким образом, значение заявления Залужного заключается не столько в констатации конца украинской мечты о вступлении в НАТО – решение о её несбыточности принимается не им одним и не одним Киевом, – сколько в том, что это стало, пожалуй, первым столь ясным свидетельством: часть украинской элиты начала говорить на языке, которым западные реалисты пользуются уже много лет, – языке стратегических расчётов и реального соотношения сил, а не политических лозунгов, оторванных от реальности.
Друзья, вот такая вот статья. Что вы об этом думаете? Вот так вот видится, видимо, всё из Египта, да, с Ближнего Востока. У них своя точка зрения. Жду ваших комментариев об услышанном. Пишите, что вы думаете по поводу высказывания Залужного, да, и вообще по поводу вступления Украины в НАТО. Насколько сильно это была на сто процентов обман для украинцев. Они аж в Конституцию это вбухали, что в принципе как бы запрещено, тем самым разрушив меморандум. Помните, там же было написано, что они нейтральная страна, не входящая ни в какие военные блоки. Ну да ладно.
Друзья, если вам понравилось, пожалуйста, поставьте лайк. Пишите комментарии, как я уже говорил. Делитесь ссылкой со своими друзьями и близкими. Пускай читают, ставят лайки, пишут комментарии. Тоже делитесь со своими друзьями. С вами был я, Илья Крамаровский. Я прощаюсь. Мы увидимся в ближайшее время. Берегите себя и своих близких. До скорых встреч. Пока-пока.
