Ниже можно ознакомиться с текстовой версией, созданной на основе данного выпуска! Коротко и по делу, все как вы любите!
*если текста нет, то он еще в обработке
Возможны какие-то неточности, процесс текстового формата только отрабатываем, Крамаровский иногда так завернет, что поймут только избранные, поэтому если заметите ошибку, можете о ней сообщить в конце статьи. Спасибо за понимание и содействие!
Привет, в студии Илья Крамаровский. Сегодня я собирался поговорить о двух вещах. Сначала я хотел вам рассказать про тот небольшой скандальчик, который вылез в прессе: то, что 90 процентов российских изданий исказили слова Токаева, а в ответном слове Путина убрали слова «русский народ».
Также хотел пройтись по «Комсомольской правде», которая выпустила статью о том, как здорово для России, когда она проигрывает геополитические, какие-то глобальные войны, что это прям идёт всегда на пользу. Статью уже убрали, но я нашёл более интересную, более важную вещь: то, что российская пресса зачастую бывает не совсем российская или не совсем за Россию.
Вот, понятно, удивительно, да? Получается, что люди не видят очевидных вещей. Когда ты рассказываешь людям о каких-то проблемах внутри той или иной страны, тебя всё время обвиняют в том, что ты говоришь что-то плохое. Указывая на недостатки, на проблемы, ты плохой человек, а люди, которые не имеют никакого отношения к этой стороне, но пишут лозунги, почему-то всегда на коне.
Ну, шапкозакидательные зачастую лозунги, которые пишут: да мы сейчас всех победим, да у нас нет никаких проблем, да что вы начинаете, да там всё офигенски. А потом, когда такие: опа, ну ладно. Даже эта история, когда убирают из прямой речи «русский народ» из речи Токаева. Говорят, что люди перестраховываются, чтобы никого не обидеть в Российской Федерации.
В Российской Федерации есть же не только русские и русский народ, но ещё много-много национальностей. Как-то забывают о титульной нации. Вот я скажу 2 слова, за которые на меня будет ругаться наша служба внутреннего контроля, чтобы вы поняли: Россия и русский — в ней титульная нация.
Безусловно, много различных национальностей, но русских всё-таки значительно больше, это основной костяк. Вот недавно выходила одна интересная передача по поводу изменений добровольной сертификации в медицине, если вы понимаете, о чём я, где я говорил о том, что 10 процентов населения, а может быть, и 8 процентов, ради которых это делается, государству задвигаются 90 процентов другого населения.
Это касательно добровольной сертификации в медицинских учреждениях. Не буду говорить, о чём. Те, кто меня смотрит, поймут. И именно на российской площадке нас задвинули и убрали ролик, потому что мы об этом говорили. На всех других оставили, а на российской сказали: не-не, вы какую-то хрень несёте.
Вот и в моей голове складывается довольно-таки ясная картина, кто куда рулит и почему в прессе слова «русский народ» просто убирают. Вижу, куда мы идём, но говорить об этом невозможно в силу определённых причин, поэтому я буду говорить о другом, что тоже некоторыми людьми будет воспринято негативно.
И они будут писать разные комментарии, но имеющие уши да услышат и поймут, куда мы движемся, потому что мне бы хотелось обратить на это внимание, чтобы было понятно, что одни и те же ошибки, возможно, совершать не надо. Итак, давайте я начну с тех новостей, которые были у нас в новостях, у меня непосредственно.
Я так и говорил, что Путин и Токаев подписали соглашение о строительстве первой в Казахстане атомной электростанции. Как заявил президент России, проект будет профинансирован за счёт российского государственного экспортного кредита. Подписанное соглашение закрепляет ключевые параметры проекта. Ввод станции в эксплуатацию запланирован на 2035 год.
К тому же сроку Казахстан рассчитывает выйти на мощность 24 гигаватта. Ввод станции в эксплуатацию внесёт заметный вклад в энергообеспечение казахстанской экономики, поможет снабжению предприятий и домохозяйств недорогой чистой энергией. Хотел бы отметить, что, как мы и договаривались с президентом Казахстана, речь идёт не просто о создании атомной электростанции, а о создании целой отрасли, включая образование, подготовку кадров и так далее, заявил Владимир Путин.
Кроме того, лидеры России и Казахстана подписали совместное заявление о 7 основах дружбы народов 2 стран. Ну, давайте теперь спускаться на уровень ниже. Россия построит на свои деньги первую АЭС в Казахстане. Её стоимость оценивается в 16,4 миллиарда долларов, это 1,1 триллиона рублей, заявил глава казахстанского агентства по атомной энергии Садкалиев.
Он отметил, что финансирование проекта будет обеспечено за счёт экспортного кредита со стороны России. А я думал, что Россия заплатит. Оказывается, в кредит Казахстан берёт у России. О, мне казалось, что именно таким же образом Россия пыталась к себе привязать Молдавию с помощью дешёвых энергоресурсов в кредит. Чем это закончилось, все знают: Молдавия почти в Румынии, а кредит России так и не вернули. Но в этот раз точно не обманут.
И дело не в Казахстане, дело в принципе. Кстати, пока всё это снимается, Румыния закрыла генеральное консульство в России из-за упавшего дрона. Ну ладно, давайте вернёмся даже не к Казахстану. Казахстан здесь ни при чём. Мы вернёмся к политике. Давайте по порядку.
Россия в очередной раз повторяет путь, который неоднократно оборачивался для неё стратегическими потерями. Вместо того чтобы пересмотреть модель, где Москва берёт на себя основную финансовую нагрузку по созданию критической инфраструктуры в соседних государствах, она вновь финансирует за свой счёт первую атомную электростанцию в Казахстане.
Стоимость проекта — 16,4 миллиарда долларов. Как сообщил глава казахстанского агентства по атомной энергии Саткалиев, основную часть капиталовложений обеспечит экспортный кредит из России. Глава «Росатома» Алексей Лихачёв подтвердил: российский заём покроет большую долю расходов.
Этот шаг укладывается в привычную схему: Москва предоставляет льготные кредиты под низкий процент, берёт на себя риски строительства и долгосрочного обслуживания, рассчитывая в обмен получить политическую лояльность и сохранить страну в своей орбите.
Однако история уже неоднократно демонстрировала ограниченность такого подхода. В Турции «Росатом» реализует проект «Аккую» стоимостью около 22 миллиардов долларов с дополнительным российским финансированием в 9 миллиардов долларов. Анкара, оставаясь членом НАТО, использует станцию для укрепления собственной энергонезависимости, одновременно балансируя между Россией, Западом и Ближним Востоком. Политическая дистанция не сократилась.
Турция продолжает закупки у альтернативных поставщиков и блокирует российские инициативы, когда это выгодно. Аналогичная картина в Египте. Проект «Эль-Дабаа» оценивается в 30 миллиардов долларов, из которых 25 миллиардов — российский кредит под 3 процента. Каир получил современную инфраструктуру, но не стал более зависимым от Москвы. Египет активно развивает связи с Китаем, Саудовской Аравией и Западом, сохраняя свободу манёвра в региональных конфликтах.
Даже Бангладеш, где «Росатом» строит станцию «Руппур» за 12,6 миллиарда долларов при тех же 90 процентах российского кредитования, Дака не демонстрирует особой политической привязанности.
Эти примеры показывают одну и ту же проблему такого подхода: получатель кредита минимизирует свои издержки, а Россия фиксирует долгосрочные финансовые обязательства и риски без гарантий влияния.
В Центральной Азии ситуация ещё нагляднее. Казахстан уже давно следует мультивекторной политике. Несмотря на тесные исторические связи, страна наращивает торговлю с Китаем через инициативу «Один пояс — один путь». Только в первой половине 2025 года инвестиции Пекина в регион превысили 23 миллиарда долларов. Казахстан диверсифицирует экспорт нефти в Европу, расширяет коридор в обход российской территории и укрепляет контакты с ЕС и США.
Предыдущие российские кредиты и инфраструктурные вложения в страны СНГ — от энергопроектов в Кыргызстане и Таджикистане до списания долгов — тоже не закрепили лояльность. При первых удобных возможностях эти государства усиливали связи с альтернативными центрами силы, используя российские ресурсы для собственной модернизации.
Ещё раз повторю: дело не в Казахстане. Я сейчас говорю об общей тенденции, об общей политике, которую ведёт Россия. В этом смысле Казахстан — это частности.
Причина такой динамики лежит в объективных ограничениях. Россия обладает технологиями и готовностью субсидировать проекты, но сталкивается с санкциями, которые удорожают взаимодействие и усложняют поставки. Получатели же имеют выбор: Китай предлагает масштабные инвестиции без жёсткой политической привязки, Запад — технологии и рынки. В результате российские средства фактически субсидируют диверсификацию партнёров, а не их зависимость.
Каждый новый проект усиливает эту тенденцию, поскольку демонстрирует, что Москва готова платить за сохранение влияния, которое всё равно размывается.
В конечном итоге повторение этой модели не только истощает российские ресурсы в условиях внешнего давления, но и ускоряет утрату реального рычага воздействия. Страны-получатели извлекают максимум из щедрости Москвы, чтобы укрепить собственную независимость и открыть двери для конкурентов.
Вот такие вот мысли посещают сейчас.
Так много говорят про прагматичность в отношениях между государствами. Так, может быть, настало время России вести прагматичные отношения? Деньги утром — стулья вечером, утром деньги — вечером стулья. А то получается какая-то дружба за деньги: мы вам деньги, вы нам дружбу, а потом — пошёл нафиг, гуляй лесом. Ну, такое часто случается. А потом всё-таки нас в очередной раз надули.
И дело, ещё раз повторюсь, не в Казахстане, не в российско-казахстанских отношениях и не в том, что Казахстан какой-то не такой. Дело не в нём, дело в самой сути. Надо менять восприятие. Не надо всё строить за чужие деньги. Вам надо — мы строим. Иначе в конечном итоге всё будет заканчиваться неизвестно как. Посмотрите на Венесуэлу, где российские инвестиции — упс, ай-яй-ай. Везде так получается.
В общем, пишите ваши комментарии, что вы об этом думаете, потому что мне кажется, что эта политика в экономическом отношении ошибочная. Давно ли кому-то мы давали деньги под 3 процента? Вам давно давали деньги под 3 процента? Угу, мне вот никогда.
Сейчас мы поговорим о других людях, которые тоже сильно ошиблись, но, возможно, они сделают выводы или, правильнее сказать, уже делают выводы.
В общем-то, смотрите: сейчас получается, что США и Иран вроде договорились, вроде как всё будет на мази. Иран победил, потому что выстоял, американцы проиграли, потому что не смогли, потому что проиграли. В общем-то, знает Трамп. Они, пока я это пишу, могут 2 раза напасть, 3 раза отъехать. Но вы же помните: дед непредсказуемый. Повезло им в чём-то с дедом. По крайней мере, он не боится, хреначит налево и направо, а они осторожничают.
Ну да ладно, лес рубят — щепки летят. Вот про эти щепки мы сейчас и будем говорить, потому что они, поняв, кем они были или что для них могут сделать США и кто для них главнее, для США я имею в виду, могут поменять весь военно-политический расклад на Ближнем Востоке. Я сейчас говорю про страны Персидского залива, которых вот делали вот так вот, а они стоят, обтекают.
Экономики стран Персидского залива имеют все основания благодарить США и Израиль за то, что их военные действия против Ирана спровоцировали закрытие Ормузского пролива и ввергли регион в глубокий кризис.
6 членов Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива — Бахрейн, Кувейт, Оман, Катар, Саудовская Аравия и Объединённые Арабские Эмираты — десятилетиями зависят от экспорта энергоносителей, туризма и люксовой недвижимости.
Теперь каждый день блокировки главной морской артерии, через которую проходил 21 миллион баррелей нефти в сутки, или 20 процентов глобального потребления и четверть морской торговли сырой нефтью, затягивает петлю. Дополнительно здесь шло около 20 процентов мирового сжиженного природного газа, в основном из Катара. Тому вообще несладко.
Мировой банк уже снизил прогноз роста для стран залива с 4,4 процента в 2025 году до 1,3 процента в 2026 году.
Саудовская Аравия замедлится с 4,3 процента до 3,1 процента, ОАЭ — с 5 процентов до 2,4 процента, Катар вместо расширения на 5,3 процента получит сокращение на 5,7 процента. Кувейт ждёт минус 6,4 процента вместо плюс 2,6 процента, Бахрейн ослабнет с 3,1 процента до 1,3 процента, Оман — с 3,6 процента до 2,4 процента.
Даже временный рост цен на нефть не компенсирует долгосрочного провала экспорта и падения смежных секторов.
Туристический поток обвалился из-за отмены рейсов и резкого роста страховых тарифов, а рынок недвижимости потерял привлекательность для иностранных инвесторов.
Саудовская Аравия, Объединённые Арабские Эмираты и Оман пока держатся лучше остальных благодаря альтернативным маршрутам. Восточно-западный трубопровод Саудовской Аравии способен перекачивать до 7 миллионов баррелей в сутки к терминалам на Красном море, обходя пролив.
Объединённые Арабские Эмираты используют трубопровод Хабшан — Фуджейра мощностью 1,8 миллиона баррелей в сутки к порту на Оманском заливе.
Оман опирается на стратегический нейтралитет, выход к Оманскому заливу и диверсификацию, где 70 процентов ВВП уже формируют ненефтегазовые отрасли.
Однако эти обходные пути покрывают лишь малую долю прежних объёмов, а сами объекты остаются в зоне риска.
Саудовская Аравия, Объединённые Арабские Эмираты и Оман уже подвергались атакам. Их инфраструктура требует ремонта на миллиарды долларов.
Для остальных членов совета ситуация ещё хуже. Катар и Кувейт не имеют реальных альтернатив и вынуждены объявить форс-мажор по поставкам. Бахрейн потерял значительную часть доходов от нефти и алюминия, составлявших около 2/3 бюджетных поступлений.
Даже если пролив откроется через несколько месяцев, восстановление займёт годы. Цепочки поставок разорваны, инвесторы ушли, а репутация надёжного экспортёра подорвана.
Страны залива, включая ОАЭ, всё сильнее расходящиеся с Ираном по интересам, открыто призвали администрацию Трампа отказаться от новых ударов на прошлой неделе, опасаясь эскалации.
США, которых десятилетиями считали гарантом безопасности, теперь воспринимаются как источник дополнительных рисков. Размещение американских военных баз на территории залива сделало эти страны прямой мишенью.
В результате государства Персидского залива, вложившие триллионы в диверсификацию и Vision 2030, оказались заложниками геополитического расчёта, который не учитывал их экономическую уязвимость. Даже при частичном восстановлении экспорта потеря ВВП накопится на годы вперёд, а структурные ограничения, узкие обходные мощности и зависимость от морских маршрутов никуда не денутся.
Кризис показал фундаментальную асимметрию: пока Вашингтон и Тель-Авив решают свои стратегические задачи, экономики залива платят реальную цену в виде разрушенных моделей роста и упущенных десятилетий развития, превращая бывших союзников в главных пострадавших от собственной системы безопасности. Арабские страны уже делают выводы. Уже, скорее всего, никто не будет дальше подписывать никаких «Авраамовых соглашений», которые так хочет Трамп, чтобы их подписали.
В общем-то, я думаю, они сейчас будут кучковаться в одно какое-то сборище, потому что понимают, что их обули, потому что их заставили выстрелить все ракеты, которые у них были, а больше всего защищали в это время Израиль.
Теперь им надо покупать все эти ракеты, и эти ракеты у них будут ровно до следующего кипиша, который будет лет через 5–7, чтобы снова все эти ракеты куда-нибудь выстрелить, чтобы американский бизнес по продаже оружия не кончался. Плюс Израиль всё больше и больше захватывает территории. Там тот же самый Ливан скоро будет, и претендовать на арабские территории они это понимают, поэтому будут как-то объединяться, мне так кажется.
Я думаю, что они делают выводы из своей ошибки, которая заключалась в том, чтобы полагаться целиком на США, идти на сближение с Израилем. Что об этом думаете вы, пишите в ваших комментариях.
Друзья, поделитесь этой статьей со своими друзьями, пускай она идёт в массы. Обязательно пишите комментарии. С вами был я, Илья Крамаровский. Берегите себя и своих близких. До скорых встреч, пока-пока.
