Ниже можно ознакомиться с текстовой версией, созданной на основе данного выпуска! Коротко и по делу, все как вы любите!
*если текста нет, то он еще в обработке
Возможны какие-то неточности, процесс текстового формата только отрабатываем, Крамаровский иногда так завернет, что поймут только избранные, поэтому если заметите ошибку, можете о ней сообщить в конце статьи. Спасибо за понимание и содействие!
Привет, в студии Илья Крамаровский. Сегодня мы поговорим с вами о возможной зерновой сделке, которую предложила Турция Украине.
В общем-то смотрите, такая ситуация, что на днях, буквально неделю назад, около того, появилась любопытная новость, что Украина предложила России прекратить боевые действия в Чёрном море. Через посредников передали, Москва довольно быстро отреагировала. Сергей Лавров и Мария Захарова дали понять максимально недвусмысленно: Российская Федерация сейчас в таком перемирии не заинтересована. Но сама история с украинским предложением с самого начала выглядела несколько необычно.
Обратите, пожалуйста, внимание, что практически все предыдущие инициативы Киева по прекращению огня или различным вариантам перемирия публично озвучивал либо лично Зеленский, либо другие официальные представители украинской власти. Здесь же вдруг никто из первых лиц ничего не говорит. Вместо этого СМИ ссылаются на некий анонимный украинский источник. Само по себе уже интересно. Да, возникает вполне логичный вопрос: а почему именно сейчас предложение подаётся настолько странным способом? Что изменилось?
Тем более буквально на предыдущих выходных с очень похожей инициативой публично выступил глава МИД Турции Фидан. Он предложил остановить перемирие в Чёрном море. Киев тогда публично никак не отреагировал. Москва в свою очередь заявила, что по официальным дипломатическим каналам никакого подобного предложения не получала. Более того, российская сторона в принципе достаточно скептически относится к идее временных пауз в боевых действиях, поскольку считает, что они дают Киеву передышку.
В общем-то здесь и начинается самое интересное. Давайте попробуем отойти от официальных заявлений и посмотреть исключительно на выгоду сторон. Кому сегодня действительно было бы полезно остановить взаимные атаки в Чёрном море? Если посмотреть именно в моменте, ответ может показаться неожиданным. Скорее всего, это в моменте выгодно России. Для Москвы морское перемирие фактически означало бы очень серьёзный успех в нынешнем противостоянии. Одновременно ударило бы по одной из ключевых составляющих современной военной стратегии украинского руководства.
Сейчас переведу на человеческий язык, почему именно так. Мы с вами это уже неоднократно обсуждали в новостях. Одна из главных ставок Киева в нынешней фазе конфликта — это попытка постепенно истощать российскую экономику дальнобойными ударами по промышленным предприятиям, энергетическим объектам, логистике и другой инфраструктуре непосредственно на территории Российской Федерации. Как говорит Зеленский, перенести войну на территорию России. Иными словами, задача заключается не только в воздействии на фронт — у них там ничего не получается на фронте. То расчёт значительно шире: сделать ведение войны для России всё более дорогим, осложнить экспорт, создавать дополнительные бюджетные расходы и заставлять Москву постоянно тратить средства на восстановление повреждённых объектов.
Однако у такой стратегии существует вполне очевидная обратная сторона. Чем активнее Украина бьёт по российской промышленности и транспортной инфраструктуре, тем интенсивнее российская армия наносит ответные удары по аналогичным объектам уже на украинской территории. И это автоматически увеличивает ущерб украинскому частному сектору и всей экономике страны. Особенно эта логика проявилась наглядно: судоходство через украинские порты оказалось заблокировано после того, как ВСУ резко активизировали атаки по морским маршрутам и кораблям, идущим в российские порты Чёрного и Азовского морей.
Но вот что важно: для нынешней стратегии военно-политического руководства Украины даже потеря нормальной работы портов, не говоря уже о многочисленных убытках бизнеса от российских ударов, рассматривается во многом как сопутствующий ущерб. Им просто насрать. То есть неприятно, дорого, болезненно, но пока не воспринимается как фактор, который сам по себе способен заставить государство прекратить войну. Почему? Потому что внутри украинской власти достаточно распространена следующая логика: это Россия воюет на свои, Украина же значительную часть военных и государственных расходов покрывает благодаря помощи западных партнёров. Им деньги просто тупо дают, чтобы они воевали с Россией.
Следовательно, рассуждают сторонники такого подхода, экономические потери России в конечном счёте должны сильнее влиять на её способность продолжать войну, чем аналогичные потери Украины. А проблемы собственных налогоплательщиков при таком подходе начинают беспокоить государство, скажем так, постольку-поскольку, как бы да, наплевать на них, подумаешь. И эта логика действительно имеет определённое бюджетное объяснение. Взять хотя бы к примеру украинский бюджет на текущий год. Его расходная часть превышает 143 миллиарда долларов. При этом общий объём доходов, которые государство планирует собрать непосредственно внутри Украины, составляет только 64 миллиарда. То есть здесь уже прекрасно видно, насколько огромен разрыв между собственными доходами страны и фактическими государственными расходами.
Причём даже вот эти 64 миллиарда нельзя полностью считать деньгами, которые появились исключительно благодаря работе независимого украинского частного сектора. Значительная доля налоговых поступлений прямо или косвенно тоже связана с иностранным финансированием. Например, подоходный налог и военный сбор во многом поступает от работников государственного сектора либо компаний, которые выполняют государственные контракты. А государственные заказы в свою очередь включают огромный оборонный бюджет, значительная часть которого обеспечивается внешней помощью из-за рубежа.
Есть и другой эффект. Высокие государственные расходы поддерживают потребительский спрос. Люди получают зарплаты, покупают товары и услуги, а затем государство собирает с этого НДС и акциз. Даже с налогом на прибыль ситуация довольно специфическая. Заметную часть роста поступлений обеспечивает повышение налога на прибыль банков до 50 процентов. Но сами украинские банки сегодня зарабатывают главным образом уже не за счёт традиционного кредитования бизнеса. Большая часть их доходности формируется через депозитные сертификаты Национального банка. То есть если упрощать, значительная часть этого дохода опять же появляется благодаря государственному финансовому механизму, фактически из того же госкармана.
И вот если посмотреть на бюджет исключительно формально, возникает довольно интересная картина. Та часть налогов, которая вообще никак не связана ни с государственным сектором, ни с выполнением госзаказов, в масштабе всей расходной части украинского бюджета оказывается далеко не настолько огромной, чтобы можно было от этого всего ожидать. Допустим даже довольно жёсткий сценарий: из-за российских ударов, проблем предприятий, падения производства и сокращения бизнеса Украина недополучает сразу 20 процентов запланированных налогов и сборов. Пока такой огромный провал выглядит маловероятным, но представим его просто ради расчёта. Получается примерно 13 миллиардов долларов. Это около 9 процентов всей расходной части бюджета. Неприятно, да. Наверное, катастрофично прямо сейчас? С точки зрения государства не обязательно.
Теоретически такой разрыв можно частично компенсировать девальвацией гривны, сокращением некоторых неприоритетных расходов либо очередным увеличением внешнего финансирования. Именно поэтому Зеленский пока сравнительно спокойно относится к последствиям российских ударов по частному бизнесу. Для отдельного предпринимателя уничтожение предприятия — это катастрофа всей жизни. Для государственного бюджета это может быть просто очередная циферка в таблице. Поэтому такие потери снова воспринимаются как сопутствующий ущерб.
По-настоящему критической ситуация с точки зрения этой логики наступила бы только в одном случае: если Украина столкнётся с продолжительным и практически тотальным блэкаутом, при котором значительная часть экономики физически перестанет функционировать. Но подобного сценария пока нет, и вообще не очевидно, возможно ли реализовать его действительно в тотальном масштабе. Всё остальное, даже потерю значительной части морского экспорта, украинские власти рассчитывают компенсировать финансовыми инструментами, девальвацией национальной валюты либо дополнительной помощью Запада. Запад нам поможет.
Вот только стратегически такой подход для Украины крайне опасен. Проблема номер один: внешняя зависимость. Она и сейчас огромная, но если вследствие продолжительной войны начнут исчезать целые отрасли частной экономики, эта зависимость станет уже фактически абсолютной. Когда собственный бизнес разрушен, предприятия закрыты, экспорт сокращён, налоговая база сужается, и единственным крупным источником денег остаётся внешний мир. И тогда любой сбой западной финансовой поддержки превращается не просто в неприятность, а в потенциальную катастрофу. Особенно с учётом того, как сама европейская экономика находится далеко не в идеальном состоянии. Нет никаких железных гарантий, что Европа сможет бесконечно сохранять нынешние объёмы финансирования Украины. И если поток денег однажды сократится в момент, когда собственного экономического фундамента уже практически не останется, последствия для способности Киева продолжать войну будут крайне серьёзны.
Вот есть и вторая проблема, причём возможно ещё более фундаментальная. Разрушение предприятия означает исчезновение рабочих мест, а исчезновение рабочих мест очень быстро превращается в разрушение целых городов и районов. Люди начинают сваливать, компания переносит производство за пределы страны, разрушается цепочка поставок, исчезает квалифицированный персонал. То есть постепенно рвётся сама социально-экономическая ткань государства. И после завершения войны всё это придётся восстанавливать. Причём рассчитывать на гигантский поток иностранных инвестиций можно сколько угодно, но произойдёт ли он на практике — вопрос, мягко говоря, дискуссионный. Единственный источник капитала, на который Украина действительно могла бы относительно твёрдо рассчитывать в будущем, — собственный украинский бизнес. И вот именно этот источник сейчас в значительной степени и оказывается под ударом.
Получается странная, но уже нормальная для Украины ситуация. Для долгосрочного будущего страны нынешняя экономическая модель чрезвычайно опасна. Но украинское руководство, судя по происходящему, воспринимает эти угрозы скорее как проблему отдалённой перспективы, если вообще задумываются об этом. В моменте расчёт остаётся прежним: обмен ударами якобы сильнее бьёт по России, потому что российское государство финансирует войну преимущественно собственными средствами, а Украина пока продолжает получать внешние деньги. Если оценивать ситуацию исключительно краткосрочно, определённая логика здесь действительно присутствует.
Давайте посмотрим на две цифры. Объём украинского экспорта через морские порты в 2025 году оценивался примерно в 30–35 миллиардов долларов. Через российские черноморские и азовские порты прошло товаров примерно на 60 миллиардов. Причём всё это происходило при сравнительно невысоких прошлогодних ценах на нефть. При нынешней стоимости сырья потенциальный экспорт на российский мог бы оказаться значительно больше. А просто перенаправить такие объёмы с Чёрного моря на Балтику, Арктику или Дальний Восток крайне сложно. Порты, железнодорожные дороги, трубопроводы и логистика имеют физические ограничения. Поэтому морское перемирие действительно могло бы оказаться для России сейчас очень выгодным.
Москва получила бы возможность спокойно отправлять через черноморские порты нефть, зерно и другие товары на десятки миллиардов долларов. А значит, один из ключевых элементов украинской стратегии экономического истощения России оказался бы практически выключен. И вот поэтому и возникает естественное сомнение: а действительно ли Киев сам предложил это перемирие, или же публикация предложения Украины — это прежде всего информационный ход, появившийся уже после того, как похожую инициативу озвучила Турция? Потому что с точки зрения политического имиджа разница огромная. Одно дело, когда Россия соглашается на предложение нейтральной третьей страны, например Анкары. Совершенно другое, когда информационно всё выглядит так, будто бы Москва принимает условия, выдвинутые непосредственно Киевом.
И здесь невольно вспоминается история Черноморской зерновой сделки 2022–2023 годов. Если отбросить тогдашнюю информационную истерику и посмотреть исключительно на практическую сторону вопроса, для России этот механизм был далеко не бесполезным. Российские представители участвовали в проверке судов, направлявшихся в Украину. Они могли проводить досмотр, могли задерживать корабли на неопределённое время. То есть Москва обладала вполне реальными инструментами контроля украинского морского сообщения. Но внутри российского информационного пространства история подавалась чуточку иначе. Многие зет-паблики описывали зерновую сделку чуть ли не как гигантскую одностороннюю уступку Украине и постоянно требовали от российского руководства выйти из соглашения.
При этом Киев, если смотреть на практический результат, был как раз заинтересован в прекращении действия сделки, потому что её разрыв позволял попытаться восстановить судоходство украинских портов уже без российского контроля и инспекций. Но сами украинские власти официально рвать договорённость не хотели. Это бы означало для них огромные репутационные издержки. Киев автоматически оказался бы стороной, которая сама разрушила международный механизм поставок продовольствия. И в июле 2023 года именно в день, когда зерновую сделку должны были в очередной раз продлить, Украина специально нанесла удар по Крымскому мосту. Москва после этого из соглашения вышла. То есть результат получался именно тот, который Киеву был нужен, но формальную ответственность за прекращение сделки взяла на себя Россия.
А дальше произошло предсказуемое. События всего за несколько месяцев судоходство украинских морских портов было практически полностью восстановлено. Россия не могла просто начать массово атаковать коммерческие корабли, направлявшиеся на Украину, потому что в ответ Киев мог начать аналогичную кампанию против судоходства в российские черноморские порты. Возникла своего рода система сдерживания. Но в нынешнем году ситуация изменилась. Украинская сторона в рамках своей стратегии экономического давления сама активизировала удары по российским портам и судам. А значит, тот самый главный ограничитель для Москвы исчез. Если российское судоходство уже атакуют, причин продолжать беречь украинские порты становится значительно меньше. Россия ответила усилением ударов. В результате морское сообщение Украины оказалось заблокировано.
И вот теперь Турция предлагает прекратить эту войну на море. Следом в СМИ появляется информация со ссылкой на анонимные источники, что Киев якобы предлагает практически то же самое. Для чего? Возможно, целей здесь как минимум две. Первое: сделать согласие Москвы политически менее вероятным, потому что после таких публикаций российское решение принять турецкую инициативу информационно может быть подано уже совершенно иначе: не как согласие на посредническое предложение Анкары, а как ситуация, в которой Москва была вынуждена согласиться с предложением Киева. Для российской стороны это совершенно другой имиджевый расклад. Вторая задача: показать Турции и остальному международному сообществу, кто именно якобы препятствует восстановлению нормального судоходства. Киев может сказать: мы готовы остановиться, Турция предлагает остановиться, Россия отказывается. Следовательно, именно Москва блокирует Чёрное море, создаёт риски для мировой торговли и международной продовольственной безопасности. С точки зрения дипломатической коммуникации конструкция достаточно удобная.
Но здесь, как всегда, есть и обратная сторона. Если Россия неожиданно изменит позицию и всё-таки скажет: хорошо, прекращаем атаки на море, у Киева появляется серьёзная проблема. Продолжить после этого удары по российским портам и кораблям будет значительно сложнее, потому что тогда именно украинское руководство в глазах внешнего мира окажется страной, которая сорвала договорённости и снова заблокировала Чёрное море. То есть публикация о готовности к перемирию в определённом смысле создаёт обязательства и для самого Киева. Однако пока никаких признаков того, что Москва собирается менять свою позицию, нет. Российское руководство продолжает исходить из того, что временное прекращение боевых действий в Чёрном море сейчас не отвечает его интересам. А значит, нынешняя схема скорее всего сохранится.
Украина продолжит пытаться наносить экономический ущерб России ударами по портам, кораблям и другой инфраструктуре. Россия будет отвечать ударами по украинским портам, логистике и предприятиям. Украинское руководство по-прежнему будет исходить из того, что собственные потери бизнеса являются приемлемой ценой за попытку нанести России более значительный ущерб. То есть тот самый сопутствующий ущерб украинской экономике, предпринимателям, экспортёрам, рабочим местам пока, судя по всему, это второстепенный вопрос. Здесь, пожалуй, находится главный парадокс всей ситуации. На короткой дистанции такая стратегия действительно выглядит рациональной. Если значительная часть государственных расходов покрывается внешними деньгами, можно довольно долго не замечать разрушения собственной налоговой базы.
Но война редко заканчивается в тот момент, когда это удобно бюджету. И чем дольше государство живёт по принципу, что разрушение собственного бизнеса можно компенсировать очередным внешним траншем, тем тяжелее будет момент, когда эти деньги однажды перестанут приходить в прежнем объёме. Поэтому история с возможным перемирием в Чёрном море — это на самом деле гораздо больше, чем спор о кораблях и портах. Это вопрос всей экономической стратегии войны. Россия пытается сохранить экспорт и собственные доходы. Украина пытается этот экспорт максимально затруднить, принимая при этом ответный ущерб собственной экономике. Западная помощь пока позволяет Киеву считать, что подобный обмен остаётся для него приемлемым. Насколько долго такая конструкция сможет существовать — вот это уже действительно главный вопрос, на который мы когда-нибудь да узнаем ответ.
Друзья, пишите, что вы думаете по поводу того, что я вам сейчас рассказал, свои мысли, свои рассуждения, свои комментарии. Если вам понравилось, обязательно ставьте лайк и делитесь ссылкой на эту статью со своими друзьями. Пускай они читают, пишут комментарии. С вами был я, Илья Крамаровский. Увидимся в ближайшее время. До скорых встреч. Пока-пока.
