Ниже можно ознакомиться с текстовой версией, созданной на основе данного выпуска! Коротко и по делу, все как вы любите!
*если текста нет, то он еще в обработке
Возможны какие-то неточности, процесс текстового формата только отрабатываем, Крамаровский иногда так завернет, что поймут только избранные, поэтому если заметите ошибку, можете о ней сообщить в конце статьи. Спасибо за понимание и содействие!
Привет, в студии Илья Крамаровский. Сегодня мы поговорим о ближайшем будущем, которое будет в российско-украинском конфликте. К сожалению, судя по всему, он продолжится, но по крайней мере мы будем обсуждать именно эту версию: как он продолжится, куда покатятся военные действия по карте.
Что навело на мысль снять эту передачу: буквально на днях глава офиса президента Украины Кирилл Буданов, тот самый, который экстремист и террорист, предположил, что контакты между Москвой и Киевом действительно могут возобновиться достаточно скоро, но он лично большого политического соглашения от них пока не ожидает. Буданов заявил: «Думаю, все увидят, что переговоры начнутся очень скоро, но они будут касаться в основном технических аспектов и подготовки к чему-то более масштабному, к чему, надеюсь, мы в конечном итоге придём». Несмотря на это, по его словам, нынешней зимой боевые действия продолжатся. Он это объяснил так: Россия на данный момент категорически не хочет останавливать войну на линии фронта, поэтому сейчас остановить войну нереалистично. Зимой Украина продолжит воевать, заявил руководитель офиса президента Украины.
Он считает, что Москва и Киев в какой-то момент должны одновременно оказаться готовы сделать шаг навстречу друг другу. По версии Буданова, естественно, Украина к подобному движению готова, а вот Россия пока нет. «И на данный момент Российская Федерация, а я говорю вам это как человек, глубоко увлечённый в этот процесс, прямо заявляет: возможно, мы бы и хотели, но нет». Вот так сказал глава офиса президента Украины. То есть допускаем, что зимой всё ещё будут длиться боевые действия, но по крайней мере по его словам. Безусловно, все помнят, как Буданов уже брал целиком Крым до конца 2023 года, и можно поставить под сомнение его слова, но давайте возьмём за основу, давайте попробуем разобраться, а где же будут развиваться основные боевые действия.
Примерно в эти же дни президент Украины Владимир Зеленский сделал одно кадровое решение. Оборону той части Донбасса, которая пока ещё остаётся под контролем Киева, поручили двум медийным украинским командирам — Андрею Билецкому, который возглавляет 3-й корпус, и Денису Прокопенко из «Азова». Билецкий, Прокопенко — террористы, экстремисты, запрещены в России. «Азов» и 3-й корпус признаны тоже террористическими. В общем-то сам по себе этот шаг выглядит вполне понятным политическим сигналом. Зеленский ещё раз показывает: добровольно уходить из Донецкой области он не собирается.
По распространённой версии именно такой вариант — вывод ВСУ из оставшейся части Донбасса — обсуждался с Владимиром Путиным и Дональдом Трампом во время встречи в Анкоридже как одно из условий возможной остановки войны. Киев, судя по всему, принимать подобную схему без сопротивления не намерен. Одновременно назначение Билецкого и Прокопенко ещё сильнее подкрепляет давно сложившееся в информационном пространстве представление о том, что именно Донбасс должен стать главным полем сражения следующего этапа войны. Об этом постоянно говорят и русские, и украинские журналисты, и все кому не попадя.
Логика у этой версии достаточно простая. Из Москвы периодически звучат намёки, что если Россия могла бы дойти до административной границы Донбасса, Донецкой области, она могла бы остановить войну. Следовательно, если Кремль действительно считает это одной из главных целей, то именно туда и должен быть направлен основной удар российской армии, основное наступление. Но здесь возникает один простой вопрос: а действительно ли Донбасс с чисто военной точки зрения является главным направлением, если отбросить политическую составляющую и посмотреть исключительно на карту.
Захват оставшихся примерно 20–25 процентов Донецкой области сам по себе не даст России какого-либо решающего стратегического преимущества. Даже если армия России полностью выйдет на границы Донбасса, она не окажется непосредственно у какого-то крупнейшего украинского города-миллионника, она не перережет основную систему снабжения ВСУ. Линия фронта просто передвинется ещё на несколько десятков километров на запад и упрётся в следующую систему украинской обороны. Да, а украинские войска отойдут на заранее подготовленные рубежи, ну по крайней мере по логике вещей. Поэтому Донбасс сегодня во многом вопрос не столько военной необходимости, сколько политики и принципа.
Чисто со стратегической точки зрения куда большее значение имеют два других направления. Первое и, пожалуй, самое важное, назовём его южным: это Запорожская и Днепропетровская область. Продвижение российской армии здесь сразу решает несколько задач. Ну, во-первых, украинские войска отодвигаются дальше от Крыма, сухопутного коридора к полуострову и Азовского моря. Во-вторых, линия фронта приближается к Запорожью, Днепропетровску — двум крупнейшим промышленным, транспортным и логистическим центрам юго-востока Украины. На этих городах во многом завязано снабжение украинской армии на огромном участке фронта.
Если рассматривать максимально далеко идущий сценарий, то захват этих городов и создание устойчивого плацдарма на правом берегу Днепра в перспективе открывает уже совершенно другую оперативную картину. Дальше можно двигаться через Кривой Рог в направлении Приднестровья и пытаться фактически отрезать Украину от моря. И ровно поэтому южный фронт важен не только для России. Для Украины всё работает в обратную сторону. Если ВСУ смогут продвигаться на юге, положение российских войск серьёзно осложнится, особенно учитывая, что и Крым, и сухопутный коридор, и российская логистика уже сейчас регулярно подвергаются ударам беспилотников.
Не случайно именно на стыке Донецкой и Запорожской, Днепропетровской областей украинская армия в этом году проводила наиболее активные контрнаступательные действия. То есть здесь интересы сторон полностью совпадают, этот участок одинаково важен и России, и Украине. Второе стратегическое направление, назовём его северным: это вдоль российско-украинской границы. Если российские войска могут серьёзно продвинуться именно там, Москва тоже получает сразу несколько преимуществ. Во-первых, прежде всего фронт отодвигается от собственных приграничных регионов. Вспомните, что происходит в Белгороде регулярно.
Одновременно появляется возможность двигаться ближе к Киеву, особенно если будет активировано черниговское направление. А это уже означает совершенно другой уровень давления на украинскую столицу. Сокращается расстояние для применения различных видов вооружения, растёт интенсивность ударов, усложняется работа украинской ПВО и логистики. Плюс есть и ещё один очень важный момент: продвижение российских войск на северном направлении позволяет постепенно брать под дроновый и огневой контроль ключевые коммуникации, связывающие правобережную Украину с Харьковом, Полтавой, севером Донецкой области и участками фронтов Харьковской области.
Если одновременно российская армия будет двигаться и с юга, и с севера, тогда уже вся Левобережная Украина потенциально оказывается внутри огромного оперативного полукотла. Её необязательно окружать в классическом понимании, достаточно того, что основные дороги, железнодорожные узлы, склады и маршруты снабжения будут постоянно находиться под ударом беспилотников, КАБов и других средств поражения. В такой ситуации удерживать тот же Донбасс станет намного сложнее, даже если непосредственно на краматорско-славянском направлении фронт будет двигаться медленно.
И вот именно поэтому в украинских военных кругах уже давно существует подозрение: возможно, весь российский информационный шум вокруг Донбасса частично является отвлекающей операцией. Его задача — заставить украинское командование поверить, что главный удар обязательно будет наноситься именно там, и перебросить ударные резервы с действительно стратегически опасных участков. Один из источников в военных кругах описывает эту логику следующим образом. И иногда это работает.
Например, в конце июня Россия заявляет о захвате Константиновки, хотя она к тому времени ещё полностью взята не была. Или россияне говорят, как они быстро продвигаются к Дружковке и Славянску, или что-то возьмут. Либо явно преувеличивает свои успехи. Что происходит? Командование снимает часть сил, в том числе запорожского направления, и отправляет на Донбасс, чтобы контратаковать, затормозить продвижение России и показать всем, что распространяемая кремлёвская информация не отвечает действительности. И переброшенные резервы ввязаны в тяжёлые бои с потерями, а на запорожском участке россияне тут же перехватывают инициативу.
Так что вольно или невольно закрадывается подозрение, что у нас противник сознательно заставляет концентрироваться на Донбассе как на ловушке, отвлекая внимание от направления главных ударов, считает источник в военных кругах. Насколько эта версия соответствует действительности, ну пока совершенно непонятно. Вполне возможно, что никакого сложного отвлекающего манёвра там в принципе нет. Кремль может поставить политическую задачу выше чистой военной логики и действительно сосредоточить основные усилия именно на Донбассе. Если для Москвы выход на административные границы Донецкой области является принципиальным условием завершения войны, то российское руководство вполне может решить: сколько бы времени это ни заняло, год или больше, территория должна быть занята.
Проверить, какая из этих версий ближе к реальности, можно будет уже в ближайшие месяцы. Нужно будет смотреть не столько на заявления, сколько на распределение российских сил, темпы переброски резервов и интенсивность атак на различных участках фронта. Но здесь возникает уже другая проблема, общая и для России, и для Украины. Даже если одна из сторон определится с главным направлением удара, наступать сегодня становится чрезвычайно трудным. Причина — тотальное господство беспилотников над полем боя.
Современный фронт фактически превратился в огромную серую зону глубиной до 20 километров в обе стороны, где позиции двух армий уже далеко не всегда выглядят как две понятные линии окопов, стоящие друг напротив друга. Внутри этой зоны могут одновременно находиться небольшие российские и украинские группы. Сегодня село контролирует одна группа, завтра туда заходит другая, через несколько дней первая возвращается, а официальная карта тем временем несколько раз перекрашивает один и тот же участок. Поэтому к громким сообщениям обеих сторон о быстром продвижении сейчас вообще стоит относиться осторожно.
Иногда в качестве доказательства взятия населённого пункта показывают присутствие небольшой штурмовой группы, но через несколько суток эта группа либо уничтожена, либо вытеснена, либо сама отходит. Главная причина вся та же — дроны. Даже если отряду удалось воспользоваться плохой погодой, туманом, ошибкой противника или каким-то другим коротким окном возможностей и пройти далеко вперёд, удерживать достигнутое значительно сложнее. Рано или поздно группу обнаруживают операторы БПЛА, после этого либо наносится удар, либо перекрываются маршруты снабжения и перемещения. Именно поэтому обе армии сейчас фактически упёрлись в технологический тупик.
Выйти из него, как считают военные, можно только при выполнении нескольких условий. Первое — это резко увеличить эффективность охоты на операторов беспилотников. По сути, именно это сегодня становится одной из центральных задач всей фронтовой тактики. Можно уничтожить танк, можно разбить укрепление, можно подавить артиллерию, но если над участком продолжают постоянно работать десятки беспилотников противника, любое движение всё равно будет обнаружено. Поэтому всё чаще ключевой целью становится не сами дроны, а люди, которые ими управляют.
Если одна из сторон найдёт технологию, которая позволит быстро выявлять позиции операторов БПЛА и системно уничтожать расчёты, причём удерживать это преимущество хотя бы несколько месяцев, ситуация на фронте может измениться очень серьёзно. Второе условие — настоящий технологический прорыв в подавлении беспилотников. Сегодня сложилась вообще уникальная для истории войны ситуация: формально ни Россия, ни Украина не имеют абсолютного классического превосходства в воздухе, но одновременно обе стороны имеют локальное господство в воздухе за счёт огромного количества собственных БПЛА. И получается парадокс: обе армии одновременно контролируют одно и то же пространство, но каждая своими дронами.
Та сторона, которая первой научится массово подавлять чужие беспилотники, сохраняя работоспособность собственных, фактически откроет себе дорогу для наступления. Проблема в том, что пока любой новый инструмент борьбы довольно быстро получает ответ. Появляется новая система РЭБ, противник меняет частоту, усиливается подавление радиоканалов, появляются более автономные аппараты, начинают эффективно сбивать один тип дронов, меняется скорость, высота и тактика применения. И эта технологическая гонка идёт практически непрерывно каждый день.
Третье условие — массовое появление наземных штурмовых роботов. То есть речь идёт уже не о больших гусеничных тележках, которые привозят боеприпасы или эвакуируют раненых. Нужны полноценные роботизированные системы, которые смогут идти впереди пехоты, штурмовать посадки, входить в населённые пункты и после этого удерживать занятые позиции. Проектов подобных машин сейчас огромное количество, красивых презентаций ещё больше, но до массового применения полноценных наземных штурмовых роботов пока не дошло. Хотя вполне возможно, что именно эта технология станет следующим серьёзным этапом войны. Здравствуйте, терминаторы.
Но если одна сторона сумеет внедрить такие системы массово хотя бы на несколько месяцев раньше противника, она получит очень существенное преимущество. Пока роботизированная армия по украинским полям тысячами не бегает, остаётся другой очевидный вопрос: можно ли сломать сегодняшний тупик просто количеством людей. Этот вопрос особенно актуален из-за постоянных слухов. В России регулярно обсуждается якобы готовящаяся новая мобилизация, кремлёвские сообщения опровергают. На Украине одновременно ходят встречные разговоры о возможном ужесточении мобилизации, снижении призывного возраста, расширении категории военнообязанных и даже призыве женщин. Украинские власти подобные планы тоже официально отрицают.
Но в чистой теории численность армии действительно имеет значение. Если одна сторона сможет резко увеличить количество военнослужащих и получить многократное преимущество над противником, это даст ей новые возможности. Можно открывать ещё один фронт, например активировать черниговское направление. Можно значительно увеличить количество расчётов беспилотников. Можно одновременно усилить давление сразу на нескольких направлениях и просто вынуждать противника постоянно перебрасывать резервы с одного участка на другой. Можно резко увеличить количество ежедневных штурмов.
Но здесь тоже есть две проблемы. Первая: беспилотников всё равно будет больше, чем пехоты, а это значит, что потери наступающей стороны останутся огромными. Дополнительные десятки или даже сотни тысяч военнослужащих не отменяют физику современного поля боя. Они просто увеличивают ресурс, который можно использовать для давления, но этот ресурс тоже не бесконечен. И тогда главный вопрос будет звучать уже иначе: на сколько километров наступления хватит новых частей? На 150, на 50, на 20 или вообще на 10.
Вторая проблема ещё очевиднее. Если одна сторона начинает резко наращивать численность армии, другая немедленно пытается сделать то же самое. Никто не будет спокойно смотреть, как противник создаёт двукратное, а то и трёхкратное превосходство. Россия увеличивает армию — Украина усиливает мобилизацию. Украина резко наращивает численность — Россия расширяет набор контрактников или применяет другие меры. В итоге через какое-то время снова возникает относительный паритет.
Людские резервы у обоих сторон пока существуют. Да, у России они объективно больше, но у России одновременно выше потребность в рабочей силе внутри собственной экономики. В отличие от Украины, российская военная машина в значительно большей степени должна обеспечиваться внутренними промышленными и экономическими ресурсами, тогда как Украина получает существенную часть поддержки из-за рубежа. Поэтому бесконечно вытаскивать людей из гражданского сектора невозможно. И мы снова возвращаемся к тому же выводу: главное преимущество в этой войне скорее всего даст не очередная волна мобилизации сама по себе, а технологический рывок.
Кто первым научится системно уничтожать расчёты БПЛА, кто первым сумеет массово подавлять чужие дроны, сохранив собственные в воздухе, кто первым развернёт действительно рабочие роботизированные штурмовые подразделения — вот там и может появиться тот самый настоящий оперативный прорыв, которого обе армии пока добиться не могут. Если же технологический паритет сохранится, нынешняя тупиковая ситуация способна продолжаться ещё очень долго. И тогда исход войны всё меньше будет определяться тем, кто за конкретную неделю продвинулся на три или пять километров. На первый план выйдут совершенно другие факторы.
Насколько устойчивы политические системы России и Украины, насколько эффективно работают государственные аппараты, насколько хорошо армейское командование контролирует войска, какая из экономик выдержит напряжение дольше, кто сумеет сохранить поддержку союзников, кто столкнётся с более серьёзным внутренним кризисом, насколько прочными останутся отношения Киева с западными партнёрами и насколько далеко вообще готова зайти Москва и НАТО. Потому что есть ещё два сценария, которые сегодня стараются обсуждать аккуратно, но полностью исключать которые нельзя. Первый — готовность или неготовность России в определённых обстоятельствах применить ядерное оружие или расширить войну за пределы Украины. Второй — готовность или неготовность государств НАТО пересечь самые реальные красные линии Кремля, после которых конфликт Запада и России перестанет быть опосредованным и станет прямым.
И оба сценария катастрофические, причём не только для Украины или России, а потенциально для всей Европы, которая превратится в ядерную труху. И чем дольше продолжается война, тем больше возможности для ошибки, неправильной оценки ситуации, случайной эскалации или сознательного повышения ставок. Поэтому при всех разговорах о новых фронтах, мобилизациях, беспилотниках, роботах, Чернигове, Краматорске, Киеве, Донбассе и будущих наступлениях есть абсолютно одна вещь, которая действительно способна полностью убрать все эти риски: это как можно скорее, быстрее закончить войну.
Ну как-то вот так вот, друзья. Напишите в комментариях, что вы об этом думаете. Попробуйте спрогнозировать ситуацию, а что же будет этой зимой, да куда двинутся российские войска. В общем, вдруг у вас внутри живёт выдающийся стратег, вы сможете точно рассчитать, или у вас живёт Ванга, вы сможете предугадать. Обязательно пишите ваши комментарии, друзья. Если вам понравилось, ставьте лайк. Также делитесь ссылкой на эту статью со своими друзьями и близкими, чтобы они могли прочитать, поставить лайк, написать комментарий, тоже поделиться со своими друзьями. Спасибо, что вы с нами, друзья. На этом я буду с вами прощаться. В студии был я, Илья Крамаровский. Берегите себя и своих близких. Увидимся в ближайшее время. До скорых встреч. Пока-пока.
