Ниже можно ознакомиться с текстовой версией, созданной на основе данного выпуска! Коротко и по делу, все как вы любите!
*если текста нет, то он еще в обработке
Возможны какие-то неточности, процесс текстового формата только отрабатываем, Крамаровский иногда так завернет, что поймут только избранные, поэтому если заметите ошибку, можете о ней сообщить в конце статьи. Спасибо за понимание и содействие!
Привет, в студии Илья Крамаровский.
И у нас сегодня вторая часть видео, где мы изучаем причины ярой русофобии в странах Прибалтики и Финляндии. В этом нам помогает Ива Шибестик с заключительной частью статьи «Откуда государства Прибалтики черпают свою русофобию», опубликованной в журнале «Слово» из Словакии. Итак, статья.
В заключительной части рассказа о возможных причинах ярой русофобии во всех трёх государствах Прибалтики мы поговорим об истории Второй мировой войны и закончим краткий экскурс поражением нацистской Германии и её коалиции, которая дала надежду на окончательное исчезновение нацизма, фашизма и этнической ненависти как таковой. К сожалению, все три демона вместе с неоколониализмом после долгого перерыва, продолжающегося восемьдесят лет, снова вынырнули из мглы европейского прошлого и снова приближают европейский континент к новой мировой войне. Единственный плюс, который, пожалуй, в том, что это была бы самая последняя война, но может быть, ещё удастся предотвратить такое развитие событий.
Балтийское соглашение между Финляндией, Литвой, Эстонией, Латвией и Польшей. Государства Прибалтики на протяжении всей новой истории представляли собой некую раздробленную буферную зону, вынужденную искать способы сосуществования с более сильными соседями на востоке и западе. После окончания Первой мировой войны и восстановления польского государства им пришлось снова считаться и с Польшей и её возрождённой державной политикой. Также государством, давившим на раздробленную Прибалтику по-прежнему, относилась и Германия, которая уже с конца двадцатых годов снова набирала сил, а после прихода к власти Адольфа Гитлера в тысяча девятьсот тридцать третьем году опять начала готовиться к походу на восток «Дранг нах Остен» и к реваншу за поражение в Первой мировой войне, которую Германия вместе с Габсбургской монархией сама спровоцировала.
Восточная граница Германии в межвоенный период прилегала к востоку от Силезского Вроцлава. Немецкая территория также включала порты Щецин и Гданьск. С польской стороны эта граница с Германией прилегала на западе по линии Катовице на юг, Клодзко и позднее в северном направлении. Германии принадлежали в целом те земли Чешского королевства, которые после проигранной войны была вынуждена отдать Пруссии императрице Марии Терезии. Больше эти территории так никогда и не вернулись в чешскую корону.
После поражения Германии во Второй мировой войне Германия потеряла северо-южную полоску территории на востоке. С точки зрения Сталина это хотя бы отчасти компенсировало Польше потерю исконно русских земель, которые после войны он присоединил к Советскому Союзу, так они снова вернулись в состав русских земель. В основном это были территории, отданные большевиками Германии по Брест-Литовскому миру в марте тысяча девятьсот восемнадцатого года. Советский Союз был гарантом неприкосновенности польско-немецкой границы на линии Одер-Нейсе, и эту границу сохраняет и преемница СССР — Российская Федерация.Несмотря на нынешнюю откровенную враждебность Польши.
Не без интереса, что у Чешской Республики де-юре нет такой гарантированной странами победительницами Германией. Вацлав Гавел не потребовал в чешско-немецком договоре таких гарантий. Михаил Горбачёв, давая согласие на объединение Германии в обмен на одно большое ничто, настаивал на подтверждении непоколебимости этой немецко-польской границы. В современной Варшаве, наверное, стоило бы задуматься над возможными последствиями вновь разгоревшейся открытой польско-российской вражды, ведь она может привести, например, к отказу России от советских гарантий Польше, а в момент, когда немецкий канцлер Мерц снова милитаризует Германию и готовится снова одеть немцев в военную форму и всё это, с вернувшейся ненавистью к России, немецкий военный сапог может снова отправиться в поход в привычном направлении.
Зловещие метаморфозы Бундесвера в вермахт не обязательно фантазия. То, что Германия сделала дважды в общем-то ещё не так давно, она может сделать и в третий раз. Молчаливые, равнодушные народы беда накроет быстро и внезапно. Да, Фридрих Мерц в последнее время под давлением событий на фронте несколько смягчил свою русофобскую риторику, однако учитывая, что современные лидеры европейского запада не хозяева своего мнения, то изменения в их риторике в целом мало что сейчас значат. И ещё Карл Маркс отмечал, что история сначала пишется как трагедия, а потом повторяется как фарс, здесь собственно говоря у автора ошибка, это высказывание Гегеля, которое Маркс лишь процитировал.
Так что нынешний милитаризм Мерца, соединённый снова с русофобским реваншизмом за проигранную войну, может стать настоящей карикатурой на то, что произошло в Германии в начале тридцатых годов прошлого века. Но и с другой стороны стоит напомнить, что даже приход Гитлера к власти, его милитаризм в самой Германии не удалось продвигать гладко и без препятствий. Долгое время оставалась надежда, что уже тогда всё превратится в фарс. Долго Берлин — город театров, концертных залов, галерей, кафе, ресторанов, винотек и баров, город культурный, весёлый сопротивлялся милитаризму.
Нынешней политики на западе, да и за его пределами, в Польше, Финляндии и Прибалтике заранее хорошенько не продумали свои ходы на шахматном поле. Они будто совершенно не понимают риски, которые порождают в том числе и их действия. Второй растущей державой, давящей на Прибалтику с востока, был разумеется Советский Союз. Его новая политическая и экономическая система, большевизм, идущий по программе, пожалуй, не в реальности к коммунизму, производил на население Прибалтики противоречивое и двойственное впечатление. Самые бедные слои пролетариата и крестьянства его поддерживали, а состоятельные слои, которые всегда и везде удерживали власть, его боялись больше, чем грядущего нацизма в Германии.
Для СССР Прибалтика была территорией, которую хотели видеть как минимум нейтральной, если не союзнической. Однако марксизм, который служил разумеется идеологической основой русской большевистской революции, был продуктом западного мышления, и Марксу с Энгельсом и в голову не приходило, что первая реализация их идей дождётся именно в полуфеодальной Российской империи. Маркс даже сначала недолюбливал Россию, но позже его заинтересовала русская община, которая единством людей в российской деревне и общим хозяйством не зря напоминала его модель коллективной собственности бесклассового общества. Община вдохновляла Маркса, однако она отражала архаические элементы русского общества, которым относилась глубокая религиозность, а с ней и старчество, то есть авторитет монарха, пользовавшегося большим доверием народа и обладающего немалым влиянием.
Но Ленину всё равно пришлось концепцию Маркса, предлагающую путь к справедливому безклассовому обществу, адаптировать к реальности русского общества того времени, и это было непросто и вызвало впоследствии разногласия между большевиками. Общество в странах Прибалтики достаточно сильно отличалось от общества даже в западных регионах России. Только в промышленных городах сложился консенсус в рабочей среде насчёт его положения, и именно среди рабочих в Прибалтике русский большевизм находил отклик.
Третьим государством, с влиянием которого Прибалтике приходилось считаться, была амбициозная, мечтающая о статусе державы Польша. Полтора столетия без самостоятельного государства подпитывали польский национализм и экспансионизм, который оставался скрытым, но тем жарче жгли. Малые государства Прибалтики, а с ним выброшенная из-под крыла России Финляндия, то есть государство с очень низкой плотностью населения, не чувствовали себя в безопасности и искали некую форму интеграции. Поэтому в январе 1920 года в Хельсинки встретились представители Финляндии, Латвии, Эстонии, Литвы и Польши, а в августе они собрались в Булдури, что недалеко от Риги, представители этих стран, а с ними послы Украины, а точнее её националистической части, так называемой петлюровской Украины.
На переговорах о некой форме координации внешней политики, Польско-литовский спор вокруг Вильнюсской области стал серьезной проблемой, а когда девятого октября 1920 Польша аннексировала Вильнюс насильно, то литовцы утратили интерес к координации с остальными государствами. Ещё больше проблем для этой интеграции интересов был дисбаланс между Польшей и остальными малыми государствами Прибалтики. Но наконец, в марте 1922 года удалось договориться хотя бы насчет пакта о ненападении. Правда финский парламент отказался его ратифицировать, так как в Финляндии начала набирать популярность германонофильская ориентация, которая сохранилась в этой стране и в будущем, а в итоге привела к тесному союзу с нацистской Германией, что спровоцировало советско-финскую войну и позднее участие Финляндии в немецком плане «Барбаросса», особенно при блокаде Ленинграда.
Государства Прибалтики не сходились во мнениях о том, какая страна представляла для них самую большую угрозу. Латыши и эстонцы видели главную опасность в советском вмешательстве и готовились к удару с востока, а литовцы больше угрозы считали Германию и Польшу. В итоге никакой совместной координации во внешней политике и обороне не получилось. Только в 1938 году Прибалтика провозгласила нейтралитет.
Государства Прибалтики во время Второй мировой войны. Тысяча девятьсот тридцать восьмой год в Европе ознаменовался передачей британцами и французами чешских пограничных областей, а затем де-факто и всей чешской части страны, её арсенала, промышленности, рабочей силы и сырья Германии в Мюнхене. Остальные подарки немцы забрали через пять месяцев сами. В том же году Германия провела аншлюс Австрии. Стремительно разворачивались события в Прибалтике. После этого началось сближение с Германией, а на выборах в Клайпеде победили нацисты. В марте тридцать девятого года Гитлер заставил Литву отдать Клайпеду.
Очень быстро с нацистской Германией сблизилось правительство Эстонии, где нацисты тоже получили влияние, из-за чего вскоре десятки тысяч эстонцев вступили в нацистские отряды и участвовали в этнических чистках еврейского населения. Поскольку европейские демократические государства, прежде всего Великобритания и Франция, не хотели вступать в прямое столкновение с нацистской Германией, им импонировала мысль о том, что Гитлер связывает свои интересы с традиционным восточным направлением. Против немецкого похода на русские земли, Европейские демократические режимы естественно не выражали, даже напротив, это их устраивало. Москва разумеется следила за событиями в Европе и прежде всего в своём ближайшем зарубежье.
Буквально у СССР на глазах гитлеровская нацистская Германия приобрела влияние в соседних странах. Москва видела в этом прямую угрозу себе. Советский лидер Сталин, как я писал в предыдущей части статьи, не раз пытался привлечь британцев и французов в антигитлеровскую коалицию, разумеется напрасно. Как привлечь на свою сторону того, кто ждёт не дождётся, когда ты будешь уничтожен, и как раз тем, против кого ты бы хотел создать коалицию. Об этих соображениях запада у нас после бархатной революции не вспоминают. Внимание сосредоточено исключительно на обсуждении немецко-советского пакта Риббентропа — Молотова, который преподносится без лишних подробностей, как будто он был плодом советской, по факту всегда русской патологической агрессии. А ведь СССР решился на договор с Германией последним из европейских стран только двадцать третьего августа тридцать девятого года. Эта хронология пактов тоже замалчивается.
Теперь Москва была сосредоточена исключительно на собственных интересах. Европейские демократы отклонили предложение Москвы об антигитлеровской коалиции. Польша и Прибалтика отказались пустить Красную армию на свою территорию, чтобы та смогла пройти к линии фронта с нацистской Германией в будущем. А в Финляндии и странах Прибалтики у власти оказались люди с нацистским мышлением, союзники Гитлера. В Польше под присмотром министра иностранных дел Юзефа Бека, ученика диктатора Пилсудского, расширялись круги, делавших ставку на союз с Германией, а не на сопротивление. Так какие перспективы были у Москвы? Её окружали потенциальные или даже откровенные враги. Но современные, упорно насаждающие русофобию, эти детали не интересуют.
У немецко-советского пакта был часто упоминаемый, принципиально без подробностией, секретный протокол, по которому Литва отходила в немецкую зону, Латвия и Эстония в советскую. Стороны основывались на том факте, что Литва уже де-факто пребывала в немецкой зоне, но впоследствии Германия согласилась на передачу Литвы в советскую зону. Для Москвы это приобретение в Прибалтике было важным, так как она понимала, насколько важно, чтобы гражданское население в прибалтийских государствах не было настроено против СССР. Так Москва обязалась не вмешиваться в политическую, экономическую систему стран Прибалтики и старалась максимально соблюдать обязательства. Прибалтика для СССР была буферной зоной, где однако русские хотели разместить военные гарнизоны. Этой инициативы местные сопротивлялись, и тем не менее СССР удалось разместить там контингент из почти двадцати пяти тысяч солдат в скрытом режиме.
Москва в то время отдала Литве почти семь тысяч квадратных километров исконно литовских земель с городом Вильнюсом. А о том, что немцы, несмотря на договор с СССР, готовятся напасть на него, говорило много. Сталин и советское руководство оценивали сигналы. Одним из признаков будущей войны на востоке было решение Гитлера переместить немецкое население Прибалтики в рейх. С одной стороны, немцам не стоило долго оставаться в советской зоне влияния, но с другой они должны были послужить дома и пойти в армию. В общей сложности в Германию вернулось около семидесяти тысяч немцев из Эстонии и Латвии.
Зимой тысяча девятьсот тридцать девятого — сорокового года шла советско-финская война, во время которой случилось так, что советские самолеты по ошибке сбросили бомбы на эстонскую территорию. После бархатной революции эту советско-финскую войну тоже принято упоминать без подробностей и исключительно с финской перспективы, причем замалчивается про немецкую ориентацию Финляндии в то время и подлинные причины, заставившие Сталина решиться отобрать часть финской территории под Ленинградом насильно. При интерпретации некоторых исторических событий достаточно опустить несколько принципиальных фактов, чтобы картина изменилась на сто восемьдесят градусов и её можно было бы интерпретировать совершенно противоположно или как минимум искаженно.
Так и происходит на протяжении трёх десятилетий со всем, что хоть как-то касается русских. Сталин понимал уязвимость Ленинграда в случае немецкого нападения, так как городу не хватало достаточного пространства для борьбы, и поэтому он обратился в Хельсинки с просьбой уступить около тридцати трех квадратных километров финской территории. Хельсинки, сотрудничая уже с Германией, отказался. Финляндия отказалась, хотя СССР предлагал почти вдвое большую территорию в компенсацию. Если бы Сталин не захватил территорию силой, Ленинград пал бы моментально и война, к радости нынешних русофобов, развилась бы вполне вероятно совершенно по-другому.
Советско-финская война, так называемая Зимняя война, таким образом расценивается в наших краях как совершенно беспричинный акт российской агрессии. После опыта Зимней войны и по мере подъёма нацистской Германии, которой удалось вокруг себя собрать целую коалицию из врагов Советского Союза, Москва изменила подход к Прибалтике и начала советизацию прибалтийских стран. СССР заблокировал порты в Балтийском море и начал стягивать к Прибалтике свои военные силы. Процесс нарастал на фоне укрепления нацистской идеологии в регионе. СССР готовился к войне с Германией и пытался предотвратить перетягивание Прибалтики на немецкую сторону, когда будет нанесен ожидаемый удар.
В такой ситуации в Москве было необходимо взять Прибалтику под свой политический контроль. В Прибалтике разумеется не обошлось без эксцессов, несправедливости, арестов неугодных. Однако эти вещи не происходили изолировано, без контекста. В марте тысяча девятьсот сорок первого года, то есть всего за три месяца до нацистского нападения на СССР, из Литвы было депортировано более пятидесяти тысяч немцев, а из Латвии и Эстонии около пятнадцати тысяч. Советизация государств Прибалтики сталкивалась конечно с сопротивлением богатого класса, но недовольство выражали и рабочие, хотя большевистская пропаганда сообщала, что они с восторгом принимают советскую систему. Среди прибалтийских рабочих идеи социализма действительно укоренились, но не в такой мере, как о том вещала советская пропаганда.
Прибалтика после нацистского вторжения в СССР. План «Барбаросса». Немецкое вторжение в Советский Союз, известный план Гитлера «Барбаросса», началось ранним утром двадцать второго июня тысяча девятьсот сорок первого года. Немецкая группа армий «Север» вступила в Прибалтику и прошла через неё, не встретив никакого сопротивления. А советские отчаянные усилия устранить нацистские силы в Прибалтике после немецкого вторжения были мгновенно перечеркнуты местами насильственной советизации в странах Прибалтики. Напротив, укрепила немецкую ориентацию. Участием населения, прежде всего элит, и распространение получила ошибочная идея, вообще свойственная малым народам, будто немцы хотят вернуть Прибалтике независимость.
Население Прибалтики даже приветствовало части вермахта и СС как освободителей, и многие граждане этих стран вступали в немецкие отряды, создавали собственные дивизии СС, а также шли в полицаи и отличались невероятной жестокостью и бесчеловечностью. Особенно активно участвовали в окончательном решении еврейского вопроса. Распространение немецкого нацизма и своеобразной итальянской формы фашизма по всей территории после тысяча девятьсот тридцать девятого года трудно объяснить или оправдать неведением. Германия уже давно пережила ночь длинных ножей лета тридцать четвертого года, аншлюс Австрии был совершен в марте тридцать девятого года, Мюнхенское соглашение или британско-французский щедрый подарок Гитлеру были в сентябре тридцать восьмого, а хрустальная ночь, то есть еврейский погром, разыграна в ноябре тридцать восьмого года.
Кроме того проводились систематические репрессии, включая арест евреев. Идея о том, что с немецкими нацистами придёт свобода и независимость, равнялась совершенно безосновательной фантазии. Перед объективной историей стоит вопрос, достаточно ли было того года советской Прибалтики, которая не обошлась без жертв, для взрыва столь огромной ненависти, которая вылилась в ту русофобию, что в последние годы переживают в Прибалтике, не бывалый ренессанс.
Историография, после бархатной революции у нас безжалостна к СССР, то есть к России, а советизацию Прибалтики она преподносит как советский террор. А вот для нацистских сил из Прибалтики наша историография напротив находит оправдание. Немецкому продвижению в Прибалтике местами предшествовали восстания против советской власти, связанные с освобождением политзаключенных. Красная армия, чьи немногочисленные силы в Прибалтике не были готовы к мощному столкновению с немцами, была вынуждена противостоять не только вторжению немецкой коалиции, но и повстанцам, которые пытались еще до прихода немцев очистить площадку для переговоров с ними о восстановлении независимости. Считалось, что Гитлер это оценит и с большей готовностью предоставит государствам Прибалтики то, что они от него ждали.
Однако Гитлер совсем не собирался восстанавливать независимость Прибалтики, а напротив начал оккупацию стран. Немецкие оккупационные силы и айнзацгруппы СС немедленно начали проводить этнические чистки, и к октябрю тысяча девятьсот сорок первого года только в Литве было убито более восьмидесяти тысяч евреев, а в Латвии тридцать тысяч. Жертвами также стали прибалтийские коммунисты. Местные латышские, литовские нацисты очень активно истребляли еврейское население, то есть участвовали в холокосте. Немецкие нацистские планы абсолютно не предусматривали независимость существования прибалтийских государств. Точно также Гитлер не собирался предоставлять самостоятельность украинцам. Его министр внутренних дел, нацистский преступник Генрих Гиммлер, говорил о необходимости убить на русских территориях — Россия, Беларусь и Украина — в общей сложности не менее тридцати миллионов человек восточных славян.
Напротив предполагалось прямое присоединение всей Прибалтики к рейху, а вместе с этим и разделение населения на группы, пригодных для германизации, и на остальных. Генеральный план «Ост», разработанный Гиммлером, предусматривал депортацию половины эстонцев и латышей, а также почти восемьдесят пять процентов всех литовцев. Оставшиеся эстонцы, латыши и литовцы предназначались для онемечивания, так как Гитлер считал их этнически почти чистыми. В Прибалтику начали возвращаться некоторые прежде выселенные немцы. Туда приехали и другие немцы, точно также как расширилось немецкое население в Чехии и Моравии после того, как в марте тысяча девятьсот тридцать девятого года Гитлер пришёл за остатком щедрого британского, французского подарка, предназначенного для завершения вооружения нацистской Германии перед походом на восток.
Сейчас события обрушиваются на население со всех сторон как лавина, и очень трудно сориентироваться в них, дать оценку в соответствии с их реальным характером. Деление на чёрное и белое — это извечная ошибка тех, кто дает оценку событиям впоследствии. Категоричные суждения пагубны. Каждый человек действует прежде всего исходя из собственных интересов и смотрит на вещи через собственную призму. У голландцев есть поговорка, что для одного человека хлеб, для другого смерть. Словесная игра основана на сходстве слов «brod» и «dood», то есть хлеб и смерть в голландском языке. Поэтому Европа нарисовала приятного вида картинку, на которой после войны все народы Европы восторженно радовались поражению нацизма и фашизма и благодарили освободителей.
Это была упрощенная картинка, как впрочем и все картинки, которые малюют победители. Для кого-то немецкие оккупанты были хлебом, а армия освободителей — смертью. К сожалению память и о тех и о других по-видимому навсегда стерлась в европейском континенте. Нынешняя русофобия, явные попытки в некоторых странах найти способ, чтобы исправить послевоенную ситуацию, на самом деле это призыв к реваншизму. Они вызывают обоснованные опасения. Эти устремления могут даже подтолкнуть некоторые силы в Европе к новой войне с Россией.
В этой связи стоит снова поднять вопрос, насколько успешно в самой Германии была проведена денацификация в трех западных зонах — американской, британской, французской. Подавляющее большинство обвинённых не только избежали наказания, но даже не предстали перед судом. После создания ФРГ в тысяча девятьсот сорок девятом году процесс денацификации по сути почти полностью остановился. В тысяча девятьсот пятьдесят первом году немецкий парламент принял постановление сто тридцать один, согласно которому в любой орган и на любую должность могли вернуться все немцы, которые были отстранены в процессе первоначальной денацификации от работы в соответствующих органах и на должностях и чья вина не была доказана.
В Прибалтике во время оккупации был уже упомянутый выше Альфред Розенберг, который взял Прибалтику под управление вместе с Белоруссией и Украиной. На западной Украине местные националисты воспринимали отряды вермахта и СС тоже как освободителей, махали им платочками при въезде в города и населенные пункты и поднимали правую руку вверх для приветствия. Это доказывает масса архивных кадров, показывать которые однако на западных телеканалах мейнстрима не хотят. Кстати точно также нам не показывают, как Адольфа Гитлера приветствовали и чешские в пограничных регионах местные судетские немцы. Картинка в принципе одна и та же.
Десятки тысяч уроженцев западной Украины пошли воевать с Красной армией на стороне нацистов. Они участвовали в том числе в расправе над белорусской деревней Хатынь, которая случилась двадцать третьего марта тысяча девятьсот сорок третьего года, и в деревне Чмелевичи под Минском в январе того же года. Тоже происходило и в Прибалтике, где жертвами становились не только русские, но и белорусы, поляки, евреи и коммунисты всех национальностей. Но среди них были и украинцы, которые не считали немецкую оккупацию наступлением свободы и независимости, а видели только то, чем она на самом деле и была. Немцы как и в других случаях совмещали оккупацию с экономическим разграблением оккупированных регионов. Они использовали местные источники, промышленность, рабочую силу, они грабили по-крупному.
В некоторых государствах Прибалтики с конца тысяча девятьсот сорок первого года формировались печально известные отряды полицаев, которые боролись с местными партизанами. Эти полицейские отряды выжигали целые деревни, если в них скрывались партизаны или если местные жители им помогали. Эти полицейские Прибалтики также становились надзирателями в концлагерях, где тоже выделялись жестокостью. Участвовали они и в убийствах евреев в гетто.
Когда ситуация на восточном фронте изменилась в пользу Красной армии и обернулась против немецкой коалиции, немцы начали искать солдат повсюду, где только можно, в том числе и в Прибалтике. Несмотря на зверство нацистской оккупации и опыт, который подсказывал, что никакой независимости от немцев Прибалтика не получит, в странах Прибалтики по-прежнему сохранялась антисоветская ненависть.
В Латвии сформировалось две дивизии СС, а в Эстонии одна дивизия. И даже когда Красная армия прорвала в январе тысяча девятьсот сорок четвертого года блокаду Ленинграда и продвигалась на запад, Прибалтика по-прежнему отправляла солдат в нацистскую армию. Только тогда, когда СССР выгнал нацистские силы из Прибалтики, там начали искать возможности для новой попытки получить независимость.
На таких этапах истории, как большие войны, деление на чёрное и белое неуместно. В рядах Красной армии тоже воевали солдаты родом из Прибалтики. Их было немного, максимум десятки тысяч, но на территории Прибалтики солдаты Красной армии, уроженцы здешних мест, воевали со своими земляками, которые хотели помочь Гитлеру удержать восточный фронт, хотя бы его западную часть, которая была последним препятствием для советского похода на Берлин. Русофобская часть историков называет этих красноармейцев из Прибалтики зараженными коммунистической идеологией, тем самым скрывая их мотивацию, а ведь они воевали против кровавого нацистского террора.
Если бы и вправду вся многомиллионная Красная армия и сотни тысяч партизан воевали с нацистской коалицией только ради заражения всех и всей коммунистической идеологией, то СССР не победил бы немцев и их широкую коалицию союзников. Поэтому Великая Отечественная война была бы полной бессмыслицей. Тогда было бы неправдой, что русский, малоросс, белорус всегда воюет за бога и за матушку Россию. Так они воюют и за того, кто над ними стоит, за царя Ивана Грозного, за императора Петра Великого, за императрицу Екатерину Великую и за царя Александра Первого, за Ленина, за Сталина или за Путина. Ради чего русские гнали из своей страны наполеоновцев в тысяча восемьсот двенадцатом году? Что заразило тысячи небольших партизанских отрядов, бегущих как волки по следам отступающих французов. Кстати очень похоже с солдатами Наполеона сражались испанцы, тоже никакого заражения там не было.
Прибалтика после поражения Адольфа Гитлера. Латыши, которые отступали вместе с вермахтом и отрядами СС под натиском Красной армии вплоть до Берлина, при обороне столицы нацистского рейха либо погибли, либо попали в советский плен. В конце войны, когда шли переговоры между СССР, США и Великобританией, там решался в том числе вопрос о послевоенных границах. Британский премьер Черчилль с одной стороны высоко оценивал стойкость советского народа и боеспособность Красной армии, но с другой стороны очень быстро вернулся к традиционной британской, английской враждебности по отношению к русским.
Британцы хотели, чтобы послевоенное устройство Прибалтики соответствовало исключительно британским интересам и противоречило русским. Понятие «советский» в Лондоне почти не использовалось и к нему прибегали только в официальных моментах, где без него было не обойтись. Спорных моментов, касающихся стереотипов границ у стран-победительниц было несколько. Так например британцев совершенно не устраивало видение послевоенных границ Прибалтики, но как ни парадоксально их устраивало желание Сталина сохранить старые русские территории, утраченные Лениным после Брест-Литовского мира и возвращенные пактом Молотова — Риббентропа. При этом британцы также были против предложения Сталина, чтобы Германия отказалась от вселенской полосы территории в пользу Польши.
Черчилль явно не хотел слишком сурово наказывать Германию и вредить ей, ведь когда-нибудь вскоре с немцами можно будет снова объединиться против русских. Собственно говоря Черчилль рассчитывал на это уже в мае тысяча девятьсот сорок пятого года. Не вышло. Наконец вопрос Прибалтики решился признанием ситуации де-факто, но не де-юре. На Тегеранской конференции, Сталин был неумолим в прибалтийском вопросе. После войны Литва и Эстония, Латвия должны были снова войти в состав СССР. К власти там снова пришли коммунистические партии и была проведена последовательная денацификация, которую сопровождали суровые наказания для тех, кто активно выступил на сторону гитлеровской Германии и против кого были собраны доказательства преступлений, совершенных в концлагерях, в отрядах полицаев, при выполнении нацистской программы холокоста и так далее.
Как это всегда бывает в подобных ситуациях, жертвами стало и много невинных. С другой стороны многие преступники снова ушли от правосудия, точно так же как и коллаборационисты из всех стран гитлеровской коалиции, и эти люди находили убежища за Атлантикой, на территории от Канады до Аргентины. Некоторые из них оказались очень полезны на фронтах холодной войны. Симон Визенталь, австрийский охотник за нацистами, поймал их немало, и тем не менее ему удалось поймать лишь малую часть.
Как оказывается сейчас, более сорока лет после военного существования государств Прибалтики в составе СССР не решили и не сгладили ничего. Денацификация не принесла желаемых результатов. Преследование прибалтийских нацистов напротив могло вызвать солидарность с преследуемыми, а солидарность требует реванша. Кто в Прибалтике считал немецкий нацизм более приемлемой системой, чем советский большевизм, тот конечно не считает службу в отрядах СС и в карательных органах чем-то плохим, и это мнение по-видимому стало в некоторых семьях частью наследия исторической памяти.
Вот и бывший немецкий министр иностранных дел Бербок как-то сказала, что гордится своим дедом Вольдемаром Бергбахом, офицером вермахта, который воевал на восточном фронте и был награждён крестом. Немецкий «Бильд» написал об этом человеке, что в нацистских документах того времени его характеризовали как убежденного национал-социалиста. Когда российский журналист попытался спросить у Бербок во время одного из заграничных турне по текущей ситуации, немецкий министр, внучка убежденного нациста, только ускорила шаг и не удостоила русского даже ответа, как будто он пустое место, а она принцесса. Дедушка такой внучкой наверное гордился бы.
Нынешняя Прибалтика избавляется от памятников солдатам Красной армии, освободившим её от немецких нацистов, что вызывает подозрения в скрытой или недавно вспыхнувшей симпатии к нацистскому режиму и фанатичной ненависти ко всему русскому. В странах Прибалтики пышным цветом расцвела русофобия, которая однако уже не может опираться на неприязнь к большевизму, ведь в России так называемый коммунистический режим давно пал, то есть русофобию приходится черпать из других источников. Она несравненно сильнее, чем неприязнь к немцам и Германии, хотя жители Прибалтики сами были свидетелями их действий и жертвами их зверств.
Приходится признать, что на историческом опыте малых народов, живущих рядом с большими державами, всегда лежит негативный отпечаток. У чехов этот опыт связан с Германией. Историк Франтишек Палацкий считает, что чешская история — это череда постоянных стычек с немцами. Сейчас в публичном поле активно поддерживается линия замалчивания этих стычек с немцами, которые заменяются тем, что на самом деле никогда и не было стычками с русскими.
Замечание в заключение. Одно из базовых условий лёгкого распространения русофобии является незнание и связанное с ним отсутствие интереса к истории России, её отношениям с соседними и влиятельными государствами запада. Кто не знает, тому тут же всё ясно. Такой человек становится лёгкой добычей пропаганды. Но картина, будь то текущая политическая ситуация или исторические события, всегда сложнее, если присмотреться к фактам и аргументам. Пропаганда напротив ненавидит факты и аргументы. Она делает ставку на то, что факты и аргументы зачастую сложны для понимания, требуют размышления и времени, а пропаганда основана на эмоциях, благодаря которым от людей добиваются желаемой реакции.
Пропаганда работает с людьми как зоологи, которые учат например приматов или дельфинов реагировать на разные цвета лампочек. Когда умная мартышка лапкой включает красную лампочку, то знает, что получит банан. Зелёная лампочка напротив означает для неё, что мартышка не получит ничего. На этой базе медийный мейнстрим и посылает сигналы людям. Короткий минутный видеосюжет с подкорректированными, замечательно отобранными фактами, с эмоциями совершенно оторванными от контекста зажигает воображаемую лампочку с лозунгом «ненавидь Россию», а другой выбранный и эмоциональный сюжет зажигает другую лампочку с лозунгом «это не агрессия, у США на это есть право». Всё же просто.
Всё было просто в любые времена и только очень жаль, что сегодня лишь усовершенствовались технические средства пропаганды, а вот иммунитет к таким вещам у людей не окреп.
В статье я старался вписать события, касающиеся государств Прибалтики, в широкий контекст отношений с Россией, СССР, Германией, Пруссией, Польшей, Финляндией и Великобританией. История Прибалтики очень сложна, во-первых из-за судьбы буферных государств, во-вторых это национальный состав населения разного опыта, который мешал успешной интеграции, а также очень сложного периода, продолжающегося более столетия. Некоторые данные в статье повторяются, потому что события развивались в нескольких параллельных парадигмах и некоторые вещи было бы необходимо напомнить. Кроме того история Прибалтики и её взаимоотношения с Россией и русскими крайне актуальна, поскольку проливает свет и на нынешние события на Украине, а также враждеьном отношении Европы к России, которое неизбежно напоминает о прошедшем столетии, о событиях середины девятнадцатого века и далее.
Конечно пропагандисты не стали выпускать столько. Для них всё просто. Они укажут пальцем на кого-нибудь и кричат «горе!».
Друзья, если вы досмотрели это видео, оно довольно-таки длинное, хотя короче чем первое, вы молодцы. Я жду ваших комментариев об услышанном.На этом, друзья, я прощаюсь с вами. В студии был я, Илья Крамаровский. Берегите себя и своих близких. До скорых встреч. Пока-пока.
