Ниже можно ознакомиться с текстовой версией, созданной на основе данного выпуска! Коротко и по делу, все как вы любите!

*если текста нет, то он еще в обработке

Возможны какие-то неточности, процесс текстового формата только отрабатываем, Крамаровский иногда так завернет, что поймут только избранные, поэтому если заметите ошибку, можете о ней сообщить в конце статьи. Спасибо за понимание и содействие!

Привет! В студии Илья Крамаровский, сегодня мы с вами обсудим состояние российской экономики. Те, кто живут в России, видят ее состояние сами, те, кто работают в предпринимательском секторе, знают по себе, что сейчас происходит внутри страны, какие процессы идут, а главное, многие уже догадываются, что будет дальше. Но нас же с вами интересует то, что пишут про экономику России “Маде ин оттуда”. Именно этим мы сегодня и займемся.

Первым номером у нас будет Neue Zürcher Zeitung из Германии и их статья «Почему экономика России чувствует себя неплохо и что нужно, чтобы переговоры имели смысл». Итак, мы с вами начнем. Уважаемые зрители, я напомню вам, что все цитируемые мной материалы выражают точку зрения авторов статей или издательств их опубликовавших и не отражают мое мнение по данному вопросу. После 24 февраля 2022 года перед экономикой Российской Федерации стояли огромные вызовы. Однако в настоящее время у Кремля мало стимулов для компромиссов.

Сразу после начала войны, в феврале 2022 года, российская экономика столкнулась с рядом проблем. Объем торговли с Западом резко сократился, мировые цены на российские энергоносители значительно упали, а курс рубля к доллару обвалился. Прогнозы для российской экономики были негативными. Однако, вопреки этим ожиданиям, экономическая ситуация оставалась стабильной. Слабый рубль стимулировал российский экспорт. Увеличенные государственные расходы, прежде всего на вооруженные силы, финансируемые в основном за счет доходов от экспорта энергоносителей, оживили экономику.

Это была компенсация внешнего давления. Россия перешла к своеобразному военному кейнсианству. В результате отрасли промышленности, имеющие отношение к войне, стали двигателями роста. В 2025 году расходы на армию и национальную оборону составляли около 40% государственного бюджета. За первые три года войны военный бюджет вырос более чем вдвое.

Современное состояние российской экономики оценивается крайне по-разному, от ожиданий краха или, по крайней мере, дальнейших затруднений, до признания ее устойчивости. В отчете Forbes от ноября 25 года говорится, военная машина России демонстрирует явные признаки усталости. После почти четырех лет перегретой фискальной политики Кремль больше не может скрывать свое бедственное положение. Годом ранее, три российских экономиста-иммигранта писали в Cash Center, невозможно представить себе сценарий, при котором российская экономика погрузится в кризис такого масштаба, что Владимир Путин будет вынужден изменить свою политику.

Однако различия в развитии отдельных секторов экономики и регионов, вызванные взрывным ростом военных расходов, привели к структурным изменениям, которые могут иметь негативные последствия в долгосрочной перспективе. Такая экспансионистская экономическая политика с высокими государственными расходами, которые финансируют за счет доходов от экспорта энергоресурсов и резервов, приводит к краткосрочному экономическому росту. Но в то же самое время и к экономическому дисбалансу. Некоторые эксперты говорят о перегреве экономики из-за военного производства, которое в таком виде не может поддерживаться длительное время.

Экономика работает на пределе возможностей, поэтому дальнейшее наращивание военного производства неизбежно приведет либо к росту инфляции, либо к сокращению гражданского производства. Это классическая дилемма – пушки вместо масла, медленное действие санкций. То, что российская экономика до сих пор смогла относительно успешно противостоять внешнему давлению, связано в частности с тем, что западные санкции вводились постепенно. Причиной этого была прежде всего озабоченность по поводу энергоснабжения Западной Европы.

Тем не менее, санкции затронули российскую экономику, особенно в тех областях, которые в значительной степени зависели от поставок западных технологий. Это также повлияло на производство вооружений в России. Чем современнее система вооружений, тем больше она зависит от импортных компонентов. Однако, эффект санкций остался ограниченным по нескольким причинам.

Во-первых, они до сих пор не являются всеобъемлющими и вводились постепенно, и с задержкой. До сих пор ЕС импортирует сырую нефть из России. Во-вторых, уже в 2014 году, после присоединения Крыма и последующих за этим первых слабых ограничений, российское правительство начало готовить экономику к дальнейшим санкциям и искать способы их обойти. Ряд стран выступает в качестве транзитных, именно для западных технологических продуктов. Ну и в-третьих, многие страны отказались участвовать в санкциях и продолжают торговать с Россией, поэтому результаты западных торговых эмбарго были неоднозначны.

Поскольку иностранные инвестиции в России никогда не играли большой роли, их почти полное исчезновение не имело серьезных негативных последствий. Кривая роста ВВП России показывает падение в 2020 году из-за пандемии и снижения почти на полтора процента. В 2022 году в результате санкций. Затем экономика восстанавливается и рост увеличивается примерно до 4% в 2023 и 2024 годах.

Пять основных вызовов для экономики. Сегодня российская экономика стоит перед серьезными вызовами, а оценки и прогнозы на ближайшие годы значительно снижены. Во-первых, финансирование государственного бюджета с высокой долей военных расходов не обеспечено в долгосрочной перспективе. Мировые цены на российскую нефть упали. Кроме того, Россия воспользовалась средствами национального фонда благосостояния.

Только в 2023 году было изъято 3,46 триллиона рублей, что соответствует более чем 40% военных расходов. После трех лет войны три четверти фонда, это около 113,148 миллиардов долларов, израсходованы. Во-вторых, зависимость России от импорта препятствует тому, что можно назвать военным кейнсианством. Чем более последовательно действуют санкции, тем сложнее и дороже становится внедрять необходимые военные технологии.

В-третьих, приоритетность военной экономики привела к структурным изменениям в промышленности. Отрасли, связанные с военной промышленностью, зависят от государственных расходов. В то время как доходные отрасли, такие как добыча нефти и газа, а также горнодобывающая промышленность, испытывают спад производства. В-четвертых, высокие государственные расходы на фоне дефицита рабочей силы привели к росту инфляции.

После пика в 2022 году она снизилась ниже 6%, а в 2024 году снова стала выше 8%. Президент Путин заявил, что к концу 2025 года инфляция составит около 6%, однако эти данные основаны на сомнительной официальной российской статистике и, вероятно, в реальности она выше. В-пятых, экономика России страдает от нехватки квалифицированных кадров. Военные усилия приводят к дефициту персонала в гражданском секторе экономики.

В феврале 2024 года президент Путин сообщил, что в отрасли было создано 520 тысяч новых рабочих мест. Таким образом в оборонной промышленности, вероятно, работает около 3,5 млн человек. Мобилизация на войну с помощью соответствующих экономических стимулов еще больше усугубила нехватку рабочей силы на рынке труда. Раненые и погибшие отсутствуют в экономике. Кроме того, многие высококвалифицированные специалисты покинули Россию из-за войны.

Повторения советского сценария не будет. Экономическое будущее России в значительной степени зависит от развития санкций. Если они будут ослаблены или станут менее эффективными, то у страны появится пространство для маневра. В таком случае президент Путин сможет и дальше придерживаться своих максималистских позиций. Российская экономика пережила первые годы войны с определенными повреждениями, но без краха под внешним давлением.

За счет внутренней перестройки и углубления экономического сотрудничества с партнерами, прежде всего с Китаем, а также со многими странами глобального юга, удалось в значительной степени компенсировать разрыв связи с Западом. Соответственно, Москва может продолжать экономически поддерживать войну в Украине. Только в случае значительного ужесточения санкций нынешняя экономическая модель России может быть поставлена под сомнение соответствующими последствиями для ее военных усилий. Однако, маловероятно, что возникнет ситуация, подобная той, что была в конце холодной войны, когда Советский Союз был постепенно разорен из-за наращивания вооружений Соединенными Штатами.

“Немцы” на этом все. Теперь переходим к Великобритании, а эти точно не относятся к поклонникам России, независимо от социально-политического строя в стране. Guardian и их материал с названием «Почему российская экономика вряд ли рухнет, даже если цены на нефть упадут»,сей фундаментальный труд написал, сочинил, накорябал автор Филипп Инман. Те, кто надеются, что ужесточение санкций и снижение цен на нефть подорвут военную кампанию Путина, недооценивают, насколько Кремль перестроил свою экономику. Расхаживая по Кремлю в минувшие выходные, когда новостные ленты разрывались от сообщений об учиненном Дональдом Трампом государственном перевороте в Венесуэле, Владимир Путин наверняка гадал, как это скажется на ценах на нефть.

Нефть десятилетиями служила подпиткой российской экономики в гораздо большей степени, чем экспорт газа в Европу, и поэтому угроза падения цен на нефть, нависшая из-за планов США, установить контроль над буровыми установками Венесуэлы, не может вызывать ничего, кроме беспокойства. Мнения о том, как поскорее восстановить пошатнувшуюся нефтяную промышленность южноамериканской страны разделились. Однако, некоторые аналитики полагают, что Венесуэла с ее крупнейшими в мире разведанными запасами может уже в этом году начать добывать миллионы дополнительных баррелей, что в свою очередь ударит по мировым ценам и урежет доходы России. Прошлогодние санкции США против Роснефти и Лукойла вкупе с укреплением рубля уже снизили доходы Москвы от продажи нефти в долларах. Оптимисты утверждают, что после четырех лет конфликта на Украине, власть Путина якобы становится все более уязвимой, а финансовое положение России все более шатким.

По их словам, падение цен на нефть станет для него катастрофой, лишив возможности финансировать свою компанию в надежде сломить украинское сопротивление. По их словам, российская экономика – своего рода карточный домик, который рухнет, как только на Москву будет оказано подобающее экономическое давление. Подхлестнутый военными расходами экономический рост замедлился почти до нуля, после того, как Кремль попытался унять инфляцию – побочный продукт того же самого экономического роста. Международный валютный фонд прогнозирует рост всего 0,6% в 25 году и 1% в 26 году.

Процентные ставки высоки, почти 20%, аналоги в этом году снова вырастут, безработица снизилась почти до 2%, а это отражает острую нехватку рабочей силы на фоне мобилизации и снижения рождаемости. Доходы домохозяйств выросли в ответ на увеличение расходов на социальное обеспечение, но теперь, как ожидается, останутся на прежнем уровне. В статье аналитика Марека Домбровского из брюссельского аналитического центра Брейгель, утверждается, что последняя волна бюджетных сокращений выплеснулась из Москвы в регионы и урезала расходы на пенсионное обеспечение и образование. Лидеры бизнеса жалуются, что в таких условиях у них мало стимулов для инвестиций.

Некоторые указывают на Иран, где сочетание санкций и точечные военные удары поставили экономику на колени, привели к перебоям с продовольствием и даже беспорядкам, чреватым свержением авторитарного режима. Может ли такая участь ожидать Россию? Если санкции будут ужесточены, а цены на нефть упадут, вынудит ли это Путина отступить за прежние рубежи в попытке подавить внутренние беспорядки? В прошлом месяце группа экономистов собралась в Бруклинском институте в Вашингтоне, чтобы обсудить, как более жесткие динамичные санкции могут подорвать военную кампанию России.

С начала спецоперации на Украине в начале 2022 года Москва собрала огромный флот из более чем 400 подержанных судов для перевозки нефти в Турцию и Индию и ряд других стран. Этот теневой флот сократился с 2024 года примерно вдвое, по сравнению с прежними мощностями, в результате чего России приходится перевозить нефть судами, застрахованными в Европе. Если европейские финансовые центры, главным образом Лондон, займут более жесткую позицию в этом отношении, доходы России от продажи нефти могут серьезно пострадать. Однако этот анализ игнорирует то, насколько успешно администрация Путина перестроила экономику.

За первые три года конфликта показав себя чрезвычайно искусной в управлении внутренней политикой и государственными финансами. Дальнейшие санкции могут и должны нанести финансовый ущерб России. Но европейским лидерам и бесценным союзникам Украины в Конгрессе США, которые трудились не покладая рук, чтобы не дать Трампу всем сердцем встать на сторону своего единомышленника Путина, не следует заниматься самообманом, внушая себе, что российская экономика балансирует на грани краха. Даже при том, что экономический рост замедлился почти до полной остановки, магистральная стратегия Москвы напоминает медикаментозную кому, призванную оградить пациента от нежелательного вмешательства извне.

Как отмечают оптимисты, значительная часть государственных резервов израсходована, а доля нефтегазовых доходов упала с 50 до 25 процентов. Однако Путин изыскал внутренние ресурсы, чтобы заполнить образовавшуюся брешь, главным образом за счет повышения налогов для домохозяйств и предприятий. Ричард Коннелли из Королевского Объединенного Института оборонных исследований говорит, Кремлю удалось подать спецоперацию не как сражению с ближайшим соседом, своими братьями и сестрами на Украине, а как экзистенциальный конфликт с Западом. Рассуждая о влиянии санкций на данный момент, он добавляет, мы далеки от того, чтобы экономика стала решающим фактором в размышлениях Кремля о будущем спецоперации.

Соотношение долга России к ВВП составляет чуть менее 20 процентов, тогда как годовой дефицит бюджета вот-вот достигнет 3,5 процентов. Это весьма скромный показатель по мировым меркам, особенно по сравнению с 11 процентом дефицитом Великобритании в пандемию коронавируса, и ее соотношение долга к ВВП порядка 95 процентов. Инфляция резко возросла с началом спецоперации, но с тех пор ее удалось обуздать. Она снизилась до 6 процентов, что лишь немногим выше целевого показателя Центрального банка в 4 процента.

Нет никаких сомнений в том, что Путин превращает российскую экономику в свалку дряхлеющих и неэффективных заводов. Он выдаивает из нее средства на военные действия, не заботясь о долгосрочных последствиях. Но в краткосрочной перспективе в этом году, и, возможно, в следующем, он сможет продолжать конфликт, не опасаясь экономического коллапса. Китай останется другом и покупателем нефти, а КНДР продолжит поставлять личный состав и оборудование, даже если Индия и другие выгодополучатели отвернутся от России из-за ужесточения режима санкций.

У Украины есть средства, чтобы продержаться от полутора до двух лет после того, как Евросоюз пообещал выделить 90 миллиардов евро. У Путина, со своей стороны, есть резервы, чтобы и дальше платить молодым людям и их семьям за продолжение боевых действий. В пятницу Россия запустила по западной Украине гиперзвуковые ракеты «Орешник», пойдя на резкую эскалацию конфликта. Сигнал Европе ясен – она должна помочь Украине ужесточить военное сопротивление и игнорировать пустые ядерные угрозы Путина, одновременно затягивая удавку на российской торговле.

Четыре года вялых санкций дали Путину время на реорганизацию. Ужесточение торговой политики может и не приведет к экономическому краху, но Европе все же необходимо приложить усилия, чтобы положить конец конфликту. Вот как-то так. Как вы думаете, далеки ли от истины авторы статей, в каком состоянии находится российская экономика, и главное – куда она движется? Я жду ваших комментариев.

Нашли ошибку?

Сообщите если заметили неточность, мы проверим факты и внесем правки.

Сообщить об ошибке

🧠 Крамаровский пояснит 20.01.26