Ниже можно ознакомиться с текстовой версией, созданной на основе данного выпуска! Коротко и по делу, все как вы любите!
*если текста нет, то он еще в обработке
Возможны какие-то неточности, процесс текстового формата только отрабатываем, Крамаровский иногда так завернет, что поймут только избранные, поэтому если заметите ошибку, можете о ней сообщить в конце статьи. Спасибо за понимание и содействие!
Привет, в студии Илья Крамаровский. Сегодня мы поговорим о моих любимцах, прибалтийских вымиратах. Я никогда ничего не имел против жителей этих стран, но меня часто раздражают высказывания политических деятелей, наверное, потому что политики из трёх прибалтийских стран почему-то мне напоминают той-терьерчиков, маленьких вечно лающих собачонок, которые при виде большой собаки, как только она направляется в их сторону, ссутся и бегут, визжа, поджав хвост, даже когда им ничего не угрожает.
Очень много провокационных заявлений, за которыми стоит ноль возможностей, и мне кажется это не умным, потому что однажды таким поведением они накликают на себя беду, и их вопрос «а нас-то за что» будет иметь чёткий ответ «за это». Глупые они, но сейчас речь пойдёт не о том, что я думаю или считаю, это никому не интересно, в этом смысле я это они, могу заявлять что угодно, это всё воздух, изменить ничего не могу.
Речь пойдёт об истоках русофобии в Прибалтике, в Европе, так что располагайтесь поудобнее. Это очень серьезная статья, написана Ива Шебестиком для издания «Слова Словаки», откуда государства Прибалтики черпают свою русофобию. Она называется.На вопрос, чем страны Прибалтики подпитывают столь мощную русофобию, свидетелями которых мы являемся в последние годы, ответить можно также, как на вопрос об истоках ненависти к России и всему русскому во многих других государствах Европы.
Русофобия по каким-то причинам, которые определённо стоило бы изучить, остаётся неотъемлемой частью мировоззрения многих людей в странах, находящихся к западу от российских границ. Более того, русофобия там системно поддерживается. Почему? Несколько общих, хотя и необходимых абзацев для вступления. Неприязнь и даже ненависть к России и русским представляют собой явление, которому на самом деле достойно внимания. В современной Европе мы не видим другой такой жгучей ненависти к кому-либо.
Возможно, для кого-то это звучит как успокоение, вот только русских это не успокаивает, кроме того, эта ненависть основана на национальном принципе, то есть эта ненависть шовинистская и даже поддерживаемая властями в рамках пропаганды и ныне главенствующей на Западе идеология. Проблема усугубляется тем, что кто не разделяет русофобию, тот становится для системы подозрительным, а ведь в Европе есть народы, которые в прошлом, порой недавнем, совершали над другими народами настоящие зверства, и тем не менее по отношению к этим преступникам, давней и недавней истории, к их потомкам нет никакой этнической ненависти.
Никто её и не пестует так, как это делается с русофобией. Каковы истоки этой неприязни, зачастую буквально фанатичной, а кроме того за океаном есть центр глобальной власти, которая с помощью экономического, финансового и военного потенциала Соединенных Штатов Америки совершила с конца Второй мировой войны целый ряд неспровоцированных нападений, нарушив тем самым международное право, и во время этих нападений никто не считал и не считает гражданские жертвы. А единственной причиной этих нападений была и остаётся гонка за наживой, укреплением власти, то есть базовые принципы империализма и колониализма, включая плохо скрываемый колониальный расизм, и подобные зверские поступки никого на Западе не подвигли к американофобии.
Так какое же психическое отклонение довело европейцев до русофобии. На прилавках книжных магазинов давно не появлялись книги современных российских писателей, беллетристов, историков, политологов, социологов и философов, исключение составляют только труды русских эмигрантов или тех русских, кто стоит в оппозиции к нынешней системе в стране и кто напротив поддерживал режим Ельцина и Чубайса, которые вели Россию кратчайшим путём к гибели. Исторические исследования, будь то российских или других авторов, которые высоко оценивают вклад Красной армии в победу над нацистским режимом Гитлера, первым подобным в Европе, например в Чехии, не появляются вообще.
О российской истории нам повествуют исключительно иностранцы из западных стран, где доминирует стремление изменить историю. Отношения между Западной Европой и Россией однозначно не в пользу последней или СССР. Это объясняется в частности тем фактом, что ряд государств Западной и Северо-Восточной Европы сыграл в эру прихода Гитлера к власти такую роль, которая немецким нацистам очень облегчила начало военных операций, но главное их «дранг нах остен».
Более того, некоторые государства или многочисленные добровольческие соединения приняли участие в гитлеровском походе на исконно русские земли в качестве коалиционных партнеров Гитлера. Таким образом желает девальвировать российскую историю некоторые круги в Западной Европе, да и в других уголках континента, пытаются снять с себя всякую ответственность. Благодаря плохим знаниям российской истории и отношения западных государств к России в последние как минимум сто лет этот вероломный проект имеет успех.
Кто же напротив более или менее знаком с этой историей, обретает крепкий иммунитет к этой искусственно насаждаемой русофобии. Он становится крайне критическим к европейскому Западу, его союзникам на Северо-Востоке и Юго-Востоке Европы, а главное глобальной силе в лице США. В Чехии да и зачастую в других странах, прежде всего из бывшего Советского Союза, телеканалы не показывают документальные фильмы о России, о русской природе, фауне, флоре, о российской истории, городах, традициях, достопримечательностях или о российских деятелях, если только съемочная группа не находит на российской территории какую-нибудь мерзость.
Только в этом случае, если документальный фильм может передать отвратительный образ России в прошлом или настоящем, его покажут по центральным каналам. О России говорят только в негативном ключе, поколение, которое родилось в странах бывшего советского блока или росли после тысяча девятьсот девяностого года, никогда в жизни не слышали ни единого доброго слова о России. По телевизору, в журнале и газетах, в интернете и в школе всё одно и то же. Нигде ничего хорошего о России и русских, даже наоборот, сплошная идеологически окрашенная целенаправленная пропаганда, устраивающая гегемона, который стремится добраться до российских ресурсов.
Именно это стало плодородной почвой для СМИ, социальных сетей, неправительственных организаций, активистов и даже многих педагогов, актёров, режиссёров, политологов, и эту почву постоянно обогащают полезными удобрениями, благодаря которым русофобия, не основанная ни на чём другом, как только на невежестве, великолепно процветает. И никто как будто не замечает, что русофобия это признак этнической ненависти, то есть форма шовинизма, фашизма и нацизма или разных смесей всего этого, включая бандеровщину. Эти мелочи уходят от внимания активных русофобов или некоторые русофобы напротив поддерживают эти идеологии.
Почему тогда они откровенно не заявят об этом, а скрывают свои взгляды за бессмысленными лозунгами. Возможно, российским спортсменам запрещают участвовать в международных спортивных соревнованиях по той же причине, чтобы русофобской Европе не пришлось слишком часто смотреть на российский национальный флаг, который поднимается на флагшток, и слушать при этом российский гимн, поскольку нет никаких гарантий, что русские в спорте только проигрывали бы, справедливые демократы Запада предпочитают их просто выключить из соревнований, на всякий случай. Так что о России говорят ничего кроме плохого, а поскольку западные СМИ и мейнстрим в мире преобладают, а российские СМИ отключены справедливыми объективными демократами Запада, во всём что касается России в СМИ преобладает чёрный цвет настолько, что Россия напоминает ночной небосвод без звёзд и без месяца.
Поскольку молодое поколение, а точнее три последних поколения, совершенно не говорят по-русски и не понимают кириллицу, которая является культурным наследием греческой цивилизации, а потом славянской Великой Моравии и главное вероучителя Константина , он же Кирилл, то стало очень мало тех, кто может скорректировать крайне искаженный образ России, русских и всего русского, читая русские газеты, статьи и книги в оригинале или слушая российские новости. Благодаря этому русофобская пропаганда Запада играет с российскими источниками в неравную игру, и неприятию русских ничто не мешает. Русофобия побеждает, и многие люди и знать не желают мнения русских, они как чёрт ладана боятся, что им придётся когда-нибудь выслушать мнение российской стороны.
А уж если такое произойдёт и бежать будет некуда, на лице у этих людей с первой минуты появится ухмылка, которая не сойдёт с него до конца, пока звучит российское мнение, ведь на самом деле они и не будут его слушать, ведь не станет же из-за каких-то логичных аргументов невнимательный слушатель ломать своё драгоценное сформированное раз навсегда мнение, основанное на невежестве. Этим людям с идеей фикс и в голову не приходит, что в истории место официальной непогрешимой истины очень часто занимала откровенная чушь, над которой более позднее поколение просто смеялись. До них не доходит, что с тех пор ничего не изменилось, и что они просто живут на этапе той чуши, которая ближайшее будущее сто процентов разоблачит, растопчет и высмеет.
Почему же эти люди не пытаются обогнать время, которое погрязло в заблуждениях, ведь для этого достаточно лишь немного подумать. Кто думает, тот не может стать жертвой заблуждений, но давайте вернёмся к нашей теме, и я попрошу у читателей проявить ещё немного терпения, прежде чем мы перейдём к причинам русофобии в Прибалтике. Восемьдесят лет назад немцы устроили холокост евреев и миллионами убивали мирное население, прежде всего славянского происхождения, они совершали зверства не в одиночку, к сожалению, они нашли готовых на всё союзников в тех странах, которые сегодня входят в состав Европейского Союза, и НАТО. Забыто? Похоже, что да, или почти забыто.
Британский колониализм оставил после себя по самым скромным оценкам только в Индии пятнадцать миллионов жертв, другие миллионы приходятся на другие британские колонии в разных регионах мира, британцы натворили столько бед в Китае- опиумная война и в Африке. Неизвестно сколько, но точно много было жертв и среди коренного населения Северной Америки и Австралии, забыто, прощено, просто об этом не вспоминают, и никакую англофобию не пестуют. Колониальные преступления бельгийского короля Леопольда Второго в Конго составляют одну из страшнейших глав колониализма и как такового. Прощено, об этом просто не вспоминают. Испанцы под командованием третьего герцога Альба де Тормеса Фернандо Альварес де Толедо в шестнадцатом веке творили страшные зверства с населением южной части нидерландских провинций, то есть в позднейшей Бельгии, особенно в Антверпене, этого герцога помнили ещё очень долго. И ещё в Бресли в Антверпене испанские солдаты вытаскивали горожан ночью голыми на улицу или выбрасывали их из окон, а детей резали как ягнят.
Ужасы того времени отразил художник Питер Брейгель на картине «Избиение младенцев», на ней испанцы в одной деревне убивают маленьких детей на глазах их родителей, на заднем плане нако сидит всадник в светлой одежде, а на его груди красуется двуглавая габсбургская орлица символ, который на картине уличает испанских габсбургов в преступлении. Картина якобы попала в руки к императору Рудольфу Второму, которому всё это не понравилось, и он приказал картину изменить так, чтобы испанцы резали не детей, а козлят и другой домашний скот. Да, привычная корректировка истории, уже известная нам по современности, но сын художника Питер Брейгель Младший в 1604 году идеально скопировал картину отца в первоначальном виде, то есть с детскими жертвами, вот так разоблачение испанских габсбургов снова увидело мир, и так будет разумеется со всеми преступниками, божий суд вершится неспешно, но верно, не так ли, госпожа Нуланд, не правда ли, господин Джонсон.
Россия огромная страна, чрезвычайно богатая ресурсами, минералами, водой, древесиной, редкоземельными металлами, плодородными почвами и многим другим, она также обладает большим научным потенциалом и квалифицированной рабочей силой. На другом конце Европы на территории бывших морских империй Германии напротив нет ничего по сравнению с Россией. Элиты этих бывших колониальных и экспансионных государств при взгляде на богатую Россию выглядят как кентервильское привидение из произведения Оскара Уайльда, которое до первой профессии было графом из Кентервиля, враги графа якобы привязали его к какому-то крепкому предмету так, чтобы он не мог дотянуться до стола, прогибающегося под изысканной едой и напитками.
Чтобы граф не делал, он не мог дотянуться до стола с яствами, оковы ему не позволили, вот так у шведского стола и умер граф из Кентервиля от голода, после чего превратился в привидение.
Точно также и коллективный по-прежнему империалистический и неоколониальный Запад тянется за российской добычей, а раз пока он не может до неё дотянуться,то Дональд Трамп для него пока разграбит хотя бы Латинскую Америку. Ну давайте же теперь рассмотрим истоки сильнейшей русофобии на географическом пространстве, где сегодня находятся Литва, Латвия и Эстония.
Обратимся к отношениям между Прибалтикой с одной стороны и царской или большевистской Россией с другой. Прибалтика настоящий чемпион по активной русофобии сегодня, и хотя этот регион страдал от польского и от прусского и от шведского и от немецкого влияния, как от влияния Великобритании, от него нигде не скрыться, но народы Прибалтики, по какой-то причине, помнят только негативное влияние России. Почему?
Давайте обратимся к истории со существованием прибалтийских государств с Россией и другими важными для нашей темы странами с конца 19 века. В конце 19 столетия страны Прибалтики жили в статусе губерний Российской империи, но в то время во всех трех странах начиналась первая фаза их национального возрождения. Постепенно расширялось использование национальных языков, появлялись газеты и другие периодические издания, которые печатались на национальных языках и вели поиски национальной самобытности, личности и образцов. То есть с небольшим опозданием шёл тот же процесс возрождения, какой был и в истории нашей страны на территории Чехии, Моравии, Словакии и у южных славян.
В 1870 году в университете в Тарту появилась студенческая организация под названием «Эстония». Процесс национального возрождения, однако в то время не носил преимущественно антироссийский характер. Йохан Кёлер, который в Санкт-Петербурге участвовал в воспитании членов царской семьи и был профессором изобразительных искусств в академии Санкт-Петербурга, даже отстаивал русофильские взгляды. Кая Каллас наверное ему бы не поверила. Как и Роберт Якобсон, который организовал крестьянские общества. При этом в Прибалтике очень ощущалось немецкое влияние, и Германия всегда добивалась присоединения этой части Восточной Европы к своей империи. В связи с этим Александр Второй решил воспрепятствовать распространению в прибалтийских губерниях немецкого влияния и противопоставить ему российское.
Приемник Александра Второго его сын Александр Третий сделал русский язык официальным. В 1885 году, русский стал официальным языком государственных учреждений, а эстонский латышский языки спустились до уровня бытовых. В то время началась и русификация школьного образования. В университете Тарту, обучение на немецком языке заменили лекциями на русском. Русификация Эстонии и Латвии помогла выстроить преграду для германизации этих областей. Санкт-Петербург проводил её прежде всего если не исключительно из-за проникновения немецкого влияния в Прибалтику. Немцы, которые там жили и пользовались там большим влиянием, разумеется оценивали русификацию негативно, что вело к укреплению связей Прибалтики с Германией.
Связь Прибалтики с Россией однако положительно влияло на балтийские порты, а также на промышленность и торговлю. Прибалтийские порты были связаны с огромной Россией железными дорогами, что упрощало торговлю. В самом начале 20 века прибалтийские порты пропускали более 20 процентов российского экспорта и импорта. По мере индустриализации Латвии и Эстонии росла и численность населения, росли города. Для оценки положения в этих двух странах Прибалтики очень важно знать этнический состав населения.
В 1897 году эстонцы в Эстонии составляли 67 и 8 процентов населения, немцев было 13 и 6, а русских менее 11. В латышской Риге в 1867 году проживало 45 и 4 процента немцев, а латышей было всего 24 и 3 процента, русских 22 и 2 процента. Немецкое влияние в Латвии и Эстонии было тогда очень сильным, и поэтому коренные народности получали места во власти зачастую только при помощи русских. Тем не менее вплоть до начала Первой мировой войны немцы входили в органы управления Тарту, Пярну, Хаапсалу, Елгаву и Риге.
В Литве ситуация во второй половине 19 века отличалась от Эстонии и Латвии, в Литве проживало очень мало народа всего полтора миллиона человек, они проживали в трёх российских уездах. Более 200 тысяч литовцев жили в так называемой Малой Литве которая входила в Восточную Пруссию, там литовцы подвергались жёсткой германизации. На территории упомянутых российских уездов этнические литовцы подвергались скорее влиянию поляков чем русских, правящие слои литовцев были сильно полянизированные, поэтому литовское национальное возрождение обращалось к древней истории и ещё языческой Литвы.
Полянизированная часть литовского общества участвовала в польском восстании в Варшаве в 1830 году. Российский губернатор приказал литовской знати сложить оружие, но годом позже в 1831 году Литва вступила в новый этап восстания. Литовские крестьяне связали участие в восстании социальным вопросом, так как надеялись на отмену крепостного права, они напали не только на российские гарнизоны, но и на собственные панов. Восстание в Литве было подавлено только российской армией, литовцам тогда пришли на помощь поляки, конечно судьба лифтовцев им в целом была безразлична, но они надеялись, что в обозримом будущем им самим удастся выйти из под российского влияния и присоединить Литву к возрожденному польскому государству.
Если говорить о второй половине 19 века, то нужно учитывать, что помимо национальных и политических споров очень быстро распространялись конфликты социальные и повсюду в воздухе ощущался или анархизм или зарождение социальной революции. Особенно в России эти тенденции были сильны, царь хорошо понимал чего поляки добиваются в Литве и поэтому усилил там русификацию. Второе совместное восстание поляков и литовцев против российской власти случилось в 1863-1864 годах, но повстанцам не удалось сформировать такую армию, которая смогла бы дать отпор русским и поэтому восстание приобрело характер партизанской войны.
Повстанцы в итоге потерпели поражение и царь ещё больше усилил русификацию, тогда она сопровождалась и казнями лидеров восстания и депортациями в Сибирь. Царь запретил в Литве печатать книги латиницей, всё должно было печататься кириллицей. Российское влияние а с ним и другие знаковые события во всех трёх областях Прибалтики которых в течение 19 века находились под российским влиянием и входили в состав Российской империи касались не только национально освободительной борьбы прибалтийских народов с центральной властью. А царская власть не занималась решением только национального вопроса в Прибалтике, в этом регионе много веков сталкивались интересы Германии, Пруссии, Польши и России.
Прибалтика служила буферной зоной между немцами и русскими, а влиять на неё постоянно хотели поляки, которые после раздела Польши в 18 веке оказались частично под российским господством и хотели избавиться от него всеми возможными средствами. Для поляков, которые вели с русскими войны за западную часть исконно русских земель Малороссия в последствии Украина и Белая Русь с 17 века было страшным позором, что они де факто потеряли своё государство. Таким образом это часть Российской империи, Прибалтика, была своего рода ахиллесовой пятой для России, конечно одно из многих. Для Петербурга Прибалтика обеспечивала важные сообщения с Балтийским морем, то есть служила северными воротами к северным областям Западной Европы прежде всего торговыми.
Прибалтика развивалась за счет связи с огромной Россией, но прибалтийские народы оставались под иностранным управлением, если бы их не контролировала бы Россия они несомненно попали бы под власть немцев. Кстати в разделе Польши немецкая Пруссия участвовала также, как и немецкая Австрия и славянская Россия. Прибалтийские народы были немногочисленными и делили свои земли с немцами поляками и русскими, у них не хватало сил чтобы отвоевать себе независимость, так что они попадали под контроль одной из соседних держав.
События в этой части Европы со второй половины 19 века до начала следующего столетия, однако, как я уже писал. определялись ещё и социальными волнениями, формировались политические партии с ориентацией аналогично той, которые имели партии того времени в Западной Европе или России. Например, Латышская социал-демократическая рабочая партия или её аналог в Эстонии. И хотя национальное движение в Латвии, Эстонии и Литве оставалось в оппозиции к царскому режиму в России, революционный прогресс докатился сюда преимущественно из России. Первая мировая война позволила прибалтийским народам встать на путь эмансипации, так как ослабляло влияние двух держав, которые ограничивали их суверенитет, речь о побежденной в войне Германии и России, которая по решению большевиков оставила, как говорили в России, поле империалистической войны.
Во время самой войны, однако, ситуация в Прибалтике была сложной, в начале войны элиты прибалтийских государств выразили лояльность к царской империи, пока никто и не думал о том, что военные события позволят Латвии, Эстонии и Литве выйти из-под власти Российской империи. Во время немецкого наступления на Восточном фронте в 1915 году немцы захватили Литву и часть Латвии, где создали структуру под названием Обер ост, во главе которой стал генерал Эрих фон Людендорф. Немцы по своему обыкновению, как всегда во время агрессии, начали немедленно использовать захваченные территории и их рабочую силу. С Россией немцы в Прибалтике играли в ту же игру, что и во время Второй мировой войной, и в Прибалтике, и на Украине, очень характерная игра, когда захватчики какой-то территории обещают населению, проживающему там под чужой властью, создать ему собственное государство и дать независимость.
Сейчас к этим обещаниям Запад добавляет перспективу процветания, демократии, свободы и принадлежности к VIP-государствам Запада, однако эти обещания никто никогда не собирался выполнять, это лишь попытка привлечь местное население для собственных целей и навредить стране, с которой те, кто обещают, ведут войну. Когда русские были вынуждены отступить под натиском немцев, литовские политики переориентировались на Германию, немцы были только рады, что в Литве и Латвии некоторые области совершенно обезлюдели, там они собирались расселить своих соотечественников. Небезынтересно, что в Западной Европе, США было много литовских иммигрантов, которые выступали категорически против российской власти, ну а во время войны против немецкой оккупации, немцы тогда решили закрепить границу Восточной Пруссии, для этого они создали польско-прибалтийскую буферную зону.
Однако в судьбу Прибалтики вмешались две русских революции 1917 года, Февральская революция в России выдвинула в том числе требование самоопределения народов, что создавало предпосылку к будущему выходу прибалтийских губерний и Финляндии из связки с Российской империей. Большевики, которые отстаивали права пролетариата и крестьян, не могли игнорировать право на национальную независимость, это противоречило бы их идеологии. Летом 1917 года в Петербурге был создан съезд литовских эмигрантских организаций, эти представители эмиграции выступили за независимость Литвы, но немецкие оккупационные органы не собирались оставлять Литву, как и другие аннексированные территории.
В сентябре 1917 года в Вильнюсе встретились представители трёхсот двадцати трёх литовских краёв, которые выбрали в Литовский совет двадцать членов, в то время немецкий канцлер Гертлинг согласился с тем, чтобы Литва образовалась как государство, но при условии тесной связи с Германией, то есть де-факто она должна была стать немецким протекторатом. В декабре того же года литовцы провозгласили независимость, правда, с немецким условием, только так литовскую независимость мог одобрить канцлер Гертлинг. В марте 1918 года Литву признал германский император Вильгельм Второй, однако ни о какой независимости не могло быть речи, Германия, тогда ещё воюющая, ещё несколько месяцев пользовалась преимуществами, полученными ею после подписания Брест Литовского мира с русскими большевиками.
На фактическое присоединение к Германии согласились также представители Эстонии и Латвии, однако не всё население Прибалтики во время Первой мировой войны и немецкой аннексии было настроено в пользу Германии против России. В августе 1915 года российский командующий Северо-Западным фронтом царской армии генерал Русский сформировал два латышских батальона, тогда латыши, мотивированные сопротивлением немцам и перспективой социальной революции, дававшие надежду на независимость, стали самым образцовым и лучше всего организованным соединением российских вооружённых сил. Эстонцы сформировали свои соединения в российской армии в течение 1917 года. Когда в феврале 1917 года в России пало самодержавие, перед эстонцами и латышами открылась возможность для политической деятельности.
Председатель Временного правительства позволил эстонцам соединить края, которые они населяли, в одно административное образование, к латышам Временное правительство не отнеслось с той же лояльностью, так как на латышской территории проживало многочисленное русское меньшинство. Но и в Эстонии, и в Латвии новая российская власть позволила выбрать в руководящие органы местных политиков. В Прибалтике, как и в других регионах России, усилилось большевистское движение, члены которого завоевали в Прибалтике симпатию и влияние. Якобы нигде в России так не поддерживали большевиков, как в Латвии, которая превратилась в настоящий рассадник коммунистической революции. Вреволюционное время российская царская армия полностью утратила мотивацию на фронтах Первой мировой войны, так на некоторых участках фронта преимущество принадлежало немцам.
Третьего сентября семнадцатого года пала Рига, и немцы захватили ещё несколько эстонских островов, семнадцатого декабря 1917 года латышские большевики провозгласили Латвию автономной областью Советской России, основой власти становились советы рабочих и безземельных крестьян. В Эстонии то же самое произошло на два месяца раньше, однако общество в Прибалтике оставалось расколотым, большевики пользовались влиянием, но свои позиции удерживали и представители движения, которое добивалось независимости от России. Когда в марте 1918 года большевики подписали с Германией Брест-Литовский мир, в результате которого Россия утратила огромную территорию, казалось, что судьба Прибалтики в будущем будет связана с Германией.
В августе 1918 года немцы добились от русских, чтобы те полностью оставили Прибалтику, Россия отказалась от Литвы, Курляндии и Эстонии. В апреле 1918 года состоялся общий съезд представителей Литвы и Эстонии, из пятидесяти восьми делегатов тридцать четыре были выходцами из немецко-прибалтийской знати. Прибалтика после Первой мировой. Немцы, получившие Прибалтику и преимущество, связанное с выходом русских из войны по Брест-Литовскому миру, недолго радовались, около полугода, затем они потерпели поражение, были вынуждены подписать перемирие и начать выводить свои войска с оккупированных территорий.
Вскоре после революции большевики во главе с Лениным попытались консолидировать территорию своего государства, его большие куски приходилось зачастую отвоевывать силой обратно, им противостояла так называемая белогвардейская оппозиция, с которой они воевали в Гражданской войне. Также против новой российской власти сформировалась большая западная коалиция интервентов, которые мотивировали поляков воевать с Россией, эта война должна была принести возрожденной Польше восстановление Великой Речи Посполитой, то есть возвращение земель Восточной Европе. Кроме того, бывшие союзники царской России в войне, то есть Великобритания, Франция и США, подбивали немецкую армию, судя по договору перемирия с немцами, подписанному в Копенгагене, оставаться на оккупированных российских территориях, чтобы сдерживать продвижение Красной армии в области, потерянной Россией по Брест-Литовскому миру.
То есть чтобы побежденные немцы служили бывшим союзникам России и мешали Красной армии бороться с белогвардейской оппозицией, заграничными интервентами и поляками польского диктатора Пилсудского. Уже в январе 1919 года Красная армия заняла северную и восточную часть Литвы, включая Вильнюс, под защитой Красной армии местные коммунисты провозгласили в Эстонии свою коммуну, целью большевиков в России и в Прибалтике было создать формально независимые советские области: Литву, Латвию и Эстонию. Советская власть везде национализировала землю и крупные предприятия, в Прибалтике она поступала также, как в других регионах, подконтрольных большевикам, национализация, разумеется, затронула больше всех имущество прибалтийских немцев, которые владели обширными землями в Прибалтике на протяжении столетий.
Жёсткое обращение с местными богатеями, конечно, вызывало сопротивление, сложнее всего смириться с потерей имущества, особое сопротивление оказала Эстония, поскольку эстонцы сопротивлялись Россиее и русскими большевиками, они могли рассчитывать на помощь Великобритании. Она отправила на помощь флотилию кораблей. На помощь пришли также добровольцы из Финляндии и Германии, которые ранее воевали в побежденной немецкой армии против России, с эстонской стороны также выступили силы белогвардейского генерала Юденича. В Латвии также появились немцы, желающие помочь сопротивлению России, взамен им пообещали латышское гражданство, и тем не менее тысячи латышей доблестно воевали в рядах Красной армии.
Когда весной 1919 года совместные силы латышей и прибалтийских немцев взяли Курляндию и Ригу, немцы развязали там террор, который вошёл в историю как белый террор. Немцы, которые после проигранной войны оставались в Прибалтике, чтобы бороться с большевиками, по сути превратились в наемников, государства Антанты расценили их действия как попытку Германии вернуть себе Прибалтику. Когда в Латвии и Эстонии стало понятно, что дело идёт к их независимости, немецкие силы отправились искать другую работу, так их командир заключил союз с белогвардейским генералом князем Анатолием Левиным, и с его помощью снова попытался отвоевать Прибалтику для Германии, но это не устраивало британцев, которые тогда оказали помощь латышской власти и с помощью эстонцев помешали немцам захватить Прибалтику.
Во второй части нашего рассказа об истории соседства трёх государств Прибалтики: Латвии, Эстонии и Литвы с Россией, сначала царской, а потом большевистской, СССР, мы подошли к порогу Второй мировой войны, которая для русских стала Великой Отечественной войной, и в которой Красная армия внесла главный вклад в поражение нацистской Германии, дав надежду на то, что нацизм и фашизм будут раз и навсегда уничтожены в Европе. К сожалению, этого не получилось, для народов Советского Союза, а потом Российской Федерации, память жертв Великой Отечественной войны и победа в ней Красной армии стала неотъемлемой частью исторического наследия. Однако сейчас мы увидим, сколько усилий прилагает Запад, чтобы обесценить эту русскую память и очернить её, наше второе погружение в историю Прибалтики, её соседство с Россией, мы начинаем с короткого периода независимости прибалтийских государств.
Период независимости. После Первой мировой войны, которая значительно сократила численность населения прибалтийских государств, верх взял курс на расхождение с Россией, хотя процесс был непростым. В 1921 году Ленин объявил в большевистской России программу НЭПа, включая прежде всего аграрную реформу, а также открывающую возможности для частного предпринимательства, пусть и в ограниченной форме, в торговле и сельском хозяйстве. НЭП сохранялся до 1929 года, и его главной целью было восстановление экономики СССР послевоенного периода, в последние годы жизни Ленин страдал от последствий инсульта, который случился с ним в мае 1922 года, он лишь частично оправился от него, и меньше чем через год его поразил второй инсульт, и в январе 1924 года Ленин умер.
После бархатной революции, этого человека в нашей стране оценивают однобоко и исключительно негативно. Для развития большевистской России, Советского Союза, который Ленин успел основать, было полезно, и Ленин отмечал это в своих политических и экономических трудах, чтобы экономическая система СССР могла совмещать государственную плановую экономику с элементами частного предпринимательства, а также оставаться более или менее открытой миру. Изолировать советскую систему режим не планировал, позднее даже при Сталине, однако Россия и СССР немедленно превратились в объект ненависти Западной Европы, а Сталин не был сторонником экспорта коммунизма за рубеж. В истории не принято гадать, что было бы, если бы, поэтому историография никогда не погружалась в размышления о том, сформировался бы в советской России, а потом в СССР тоталитарный режим, если бы большевистская Россия сразу после Октябрьской революции не оказалась окружена враждебным Западом. Кстати, его представляли прошлые союзники России по Первой мировой войне.
Если бы в условиях Гражданской войны Россия не столкнулась с иностранной интервенцией польских, французских, британских и даже греческих войск, вот так режим оказался в окружении, с которым боролся, замкнувшись и установив режим осаждённого города. Точно также можно задуматься, неужели негативное развитие отношений между Западом и СССР после окончания Второй мировой войны было уж так необходимо, истощенный войной СССР вряд ли был заинтересован в новых конфликтах и уж тем более с бывшими союзниками, но всё это гипотетические вопросы, однако они стоят того, чтобы задуматься, особенно в наше время, когда с Россией якобы всё ясно. Россия виновата всегда и при любых обстоятельствах, потому что Запад всегда и при любых обстоятельствах абсолютно не виновен, хотя скорее был прав Достоевский, когда говорил, что Россия виновата уж потому, что она Россия.
Итак, Сталин закрыл свой режим, и после окончания Второй мировой войны, когда он был на сто процентов уверен, что его вынужденные союзники, Гитлер как-то вышел из-под их контроля, готовы выступить против СССР, выстроил между ними и Советским Союзом вал из народных демократий, то есть так называемых социалистических государств Центральной и Юго-Восточной Европы. Кого не интересует мнение, и кто видит исключительно глазами Запада, тот не назовет шаги Москвы ответом, а всегда будет их считать не спровоцированными, всё это я рассказываю для лучшего понимания отношений государств Прибалтики к России и Советскому Союзу после Первой мировой войны и на протяжении короткого периода их независимости. И хотя всё больше влияние в Прибалтике приобретала побеждённая в войне Германия, а на час с Литвы посягали поляки, Прибалтика больше всего хотела отмежеваться от России, местные коммерсанты обоснованно боялись распространения идей коммунизма, после русской революции он ширился по всей Европе.
Его привозили с фронта домой солдаты интервенционных войск, которые воевали с красными, но подметили социальную направленность русской революции, которая была им близка, потому что капитализм они познали на собственной шкуре дома. По всей Европе интеллектуалы, поэты, писатели, художники, скульпторы, музыканты симпатизировали русской революции, западный капитал боялся большевистской России и ненавидел её, он боялся примера для рабочих масс на Западе и того, чего в любую эпоху боятся больше всего на свете, потери имущества. Всё это не могло не отразиться на Прибалтике, где закладывался негативный опыт царского управления, хотя он, как я уже писал, действовал в отношении Прибалтики не враждебнее, чем польский или немецкий. Германия и Польша, однако, не дошли до большевизма, что для них служило облегчающим обстоятельством, хотя в Германии слабая попытка и предпринималась, речь о Баварской республике.
Итак, революционные идеи проникали из России на Запад, но западные государства, управляемые состоятельными слоями, разумеется, всячески сопротивлялись, то же происходило и в Прибалтике, русофобия таким образом наложилась на страх перед большевизмом на негативный опыт состоятельных слоёв, связанных с национализацией и коллективизацией. И эта смесь русофобии с антикоммунизмом по сути крайне негативно повлияла на отношение Прибалтики и всего европейского Запада к России уже капиталистической, если кто-то думает, что Западная Европа вела интервенционную войну против большевиков только ради того, чтобы вернуть в России на трон какого-нибудь царя, а в страну капитализм, то наверное удивляется, почему это современный Запад воюет с русскими, если большевизм в России уже погиб и страна не движется к коммунизму. Правильный ответ такой: Запад воевал с Россией всегда, и единственной его целью было её обокрасть, всё остальное было по сути предлогами для сокрытия реальной цели, так оно будет и впредь, чем бы не закончилась нынешняя его война против России.
Поэтому Эстония, Латвия и Литва старались примкнуть к Западу, но параллельно с этими попытками в этих странах креп национализм, а поскольку национализм является такой формой патриотизма, который просто не может обойтись без негативного отношения к другим народам, то и в Прибалтике национализм проявлял себя во всей красе. И речь шла не только о национализме эстонцев, латышей и литовцев, но и растущем национализме национальных меньшинств. В Эстонии и Латвии существовали хорошо организованные немецкие политические силы, кстати, в эстонском Таллине родился один из архитекторов немецкого нацизма Альфред Розенберг. После прихода к власти Гитлера деятельность немецких меньшинств радикализировалась, на подъём нацизма в Прибалтике сопротивлением отреагировали прежде всего евреи и русские, русской эмиграции еврейские круги издавали там демократическую газету под русским названием «Сегодня».
Но после 1924 года в Эстонии запретили Коммунистическую партию, и тем не менее местные коммунисты прошли в парламент под названием других движений, в декабре 1924 года Коминтерн попытался устроить в Эстонии переворот. Советский режим в отличие от западных демократий, которые видели в Гитлере прежде всего врага России, большевизма, искал все пути, чтобы помешать подъёму фашизма и нацизма в Прибалтике и других регионах. Укрепление немецкого нацизма в Прибалтике беспокоило большевистскую Москву, но продвижение авторитаризма националистических режимов в государствах Прибалтики была реакция не только на опасение, вызываемое большевизмом России, но и попытка ограничить немецкое влияние, нацистский характер которого уже ни для кого не был секретом.
В Эстонии в 1933 году девальвировалась валюта, а через несколько месяцев в стране приняли авторитарную конституцию, плод трудов не демократического движения так называемых вапсов, чтобы предотвратить их избрание на выборах, правительство Эстонии объявило чрезвычайное положение. К власти в стране пришёл политический дуэт, состоявший из Константина Пятса и генерала Лайдонера, они пытались помешать прийти к власти вапсам, в итоге правили, примем в большую часть их авторитарной программы. В марте 1935 года правительство Эстонии распустило все политические партии, и к власти пришёл исамолиит, новая власть по сути брала пример с польского диктатора Пилсудского, и это был значительный откат от демократии.
Если Эстония не демократическим режимом пыталась противостоять импорту коммунизма из СССР и проникновению фашизма и нацизма из Германии, то в Латвии в то время на пике популярности было сразу несколько фашистских политических партий, одной из главных был так называемый Огненный крест. Примечательно, насколько огонь притягивает разные формы нацизма, вспомните марши нацистов ночью с факелами в тридцатые годы в Нюрнберге и аналогичные шествия в Киеве после кровавого путча 2014 года, поддержанного и профинансированного Соединёнными Штатами и некоторыми другими государствами Запада. Не скрывается ли за любовью к огню древнее желание всё на свете подпалить, чтобы на пепелище можно было устроить нечто новое, но страшное, в Литве произошёл совершенно обычный военный переворот, устроенный националистическими офицерами, что отличает его от Эстонии и Латвии, где диктатуру установили сами власти.
Так в Эстонии власть вапсов двигалась в сторону фашизации страны, если сами народы Прибалтики считают межвоенный период в своих странах периодом независимости, золотым веком патриотизма, то советская историография, как и современная Россия, рассматривает Прибалтику того времени как фашистскую. Факт в том, что, как мы увидим позже, после вторжения гитлерской коалиции в СССР летом 1941 года в Эстонии и Латвии фашизм и нацизм расцвели в особенно отвратительной форме, это свидетельствует о том, что его ультранационалистические корни в странах Прибалтики проросли уже давно. В свою очередь это подтверждает, что когда патриотизм скатывается к национализму, путь к одной из форм шовинизма очень короткий, эстонцы и латыши с готовностью пополняли ряды членов СС и создавали полицейские отряды, активно участвующие в окончательном решении еврейского вопроса.
У его истоков стоял уже упомянутый нацист Адольф Розенберг. В Эстонии евреев начали убивать уже в первые месяцы после вступления немецких войск в страну, а ветераны отрядов вапсов и СС ещё недавно хотели провести в Риге своё шествие. Во время войны в Латвии страшную славу получил член одного из таких карательных отрядов по имени Виктор Арайс, он участвовал в массовых расправах над еврейским населением, в том числе в Румбуле. Русские подчеркивают активное пособничество Прибалтики Гитлеру и активное вооруженное сопротивление там Красной армии, что отнюдь не вымысел российской пропаганды.
Тот факт, что в Прибалтике давно уничтожают памятники освободителям от нацистов, вызывает подозрение в том, что в этих странах денацификацию так и не закончили, точно также по всей видимости её не провели и в полной мере в Германии, прежде всего в её западных оккупационных зонах, где почти с шестидесяти процентов обвинённых нацистов были сняты обвинения. А в советской зоне от наказания ушли всего двенадцать процентов обвиняемых. Германия сейчас снова движется к милитаризации и снова к Дранг нах остен на Россию. История часто выпускает бесов из ящиков Пандоры, и сейчас этот ящик выглядит на Западе почти пустым. Из него вырвалось почти всё.
Ситуации в Европе после Первой мировой войны и её влияние на Прибалтику. После окончания Первой мировой войны в Латвии проживало около 1 800 000 человек, что для 65 000 квадратных километров очень мало. Три четверти населения составляли латыши, русских и белорусов, то есть восточных славян, там насчитывалось чуть больше 12 процентов. Поляков и немцев было по 3 процента. В Латвии проживало в стране всего примерно на 200 000 больше, чем литовцев в Латвии. В Литве литовцев было 84 процента.
Процент поляков, русских и белорусов был крайне мал, а немцев там проживало и того меньше. В Эстонии проживало чуть меньше миллиона человек. Острая нехватка населения сложилась в Эстонии и после распада СССР. Этнические эстонцы составляли подавляющую часть населения. Русские населяли анклавы вокруг Печоры, но жили и в Таллине.
За Литву конкурировали немцы и поляки. Поляки удерживали Вильнюс с окрестностями, территорию, которую забрать Литве впоследствии позволил Советский Союз. Эстония и Латвия политически и экономически ориентировались на Великобританию. Британцев интересовала Прибалтика прежде всего из её традиционной антирусской политики. Они следили, чтобы советская модель не проникла в Прибалтику и чтобы прибалтийские страны не попали под влияние Москвы.
Состоятельные элиты в Прибалтике, разумеется, боялись экспорта коммунизма и тяготели к Западу. Британская внешняя политика всегда ориентировалась скорее на сохранение возможности для потенциальных конфликтов, чем на их решение.
Веймарская республика в Германии во время своего существования оставила Европу, а с ней и Прибалтику, в покое. Ситуация в Германии, разумеется, изменилась после прихода Гитлера к власти. Его откровенно антисоветской, антибольшевистской ориентации в принципе совершенно устраивали западноевропейских демократов. Конечно, они осторожничали, но если Гитлер и его немцы отправятся воевать только на Восток, то мешать им никто не собирается. Но немецкое влияние распространялось и на Прибалтику, что не совсем нравилось британцам. В Литве и Латвии в двадцатые годы к власти пришли про-немецкие силы.
Состоятельная элита таким образом защищалась от советского влияния. Некий парадокс, мне видится в том, что если западные демократии несколько лет тянулись признанием прибалтийских государств, то большевистская Россия признала их одной из первых. Однако параллельно Москва видела британское влияние в Прибалтике и не строила насчёт него никаких иллюзий. Оно было направлено против Советского Союза, против России.
В борьбе за власть между Троцким и Сталиным победил Сталин, а с ним и его ориентация на внутренние вопросы СССР, которым экспорт революции не относился уж точно не на сельском путём, а скажем примером. Сталинским министром иностранных дел в тридцатые годы был Максим Максимович Литвинов, человек, стремившийся создать антигитлеровскую коалицию. Но ему мешали Великобритания, Франция, Польша и Румыния.
После неоднократных западных отказов от создания коалиции со Сталиным против Гитлера в Москве не оставалось ничего другого, как подписать пакт с Германией. СССР, замечу, был последним государством, кто подписал договор с Германией. Первая была Польша в 1934 году. Потом Великобритания позволила Германии построить большой флот. Шёл 1936 год. Далее договоры с Гитлером подписали Великобритания и Франция сразу после Мюнхенского соглашения 38 года, в котором они закрепили свои отношения с Германией и согласились на её восточную политику.
Литвинов, который 10 лет боролся за создание коалиции против Германии, не мог, да и не хотел продолжать работать на посту министра иностранных дел в этих новых условиях. Однако он был единственным министром иностранных дел, кто очень резко высказался в Лиге Наций против Мюнхенского соглашения 38 года. Однако из-за крайне антироссийской ориентации после революции 1889 года о подобных фактах упорно молчат. Автор имеет в виду, что в их стране в Чехословакии об этом даже не вспоминают.
Если в двадцатые годы Советский Союз искал пути для установления большевистских режимов в Прибалтике, то в тридцатые он отказался от этих попыток. Напротив, Москва была заинтересована в том, чтобы в Прибалтике не обострялся кризис, который вверг бы все три государства в объятия нацистской Германии. Но именно это в итоге и случилось.
Отдельной главой в истории Литвы стала польская оккупация Вильнюса и окрестностей после Первой мировой войны. Когда Польша восстановила свою государственность. Для литовцев Вильнюс был исторической столицей, и поэтому они не могли смириться с польской оккупацией города и окрестностей. Чтобы понять судьбу Вильнюса и Литвы, нужно отметить, что Литва входила в польско-литовское государство. После третьего раздела Польши в 1795 году Литва отошла Российской империи. Когда большевики подписали с Германией Брест-Литовский мир в 1918 году, Россия потеряла большие территории, в том числе и Литву.
После окончания войны Польша попыталась Литву аннексировать, но отвоевала только Вильнюсскую область. Когда новый министр иностранных дел СССР Вячеслав Михайлович Молотов подписал пакт с Германией, СССР взял обратно часть территорий, утраченных по Брест-Литовскому миру. После получения Вильнюса Советский Союз вернул его Литве, о чём, разумеется, теперь все забыли. Факт в том, что если Литвинов был убежденным противником нацизма и гитлеровской Германии, то Молотов был послушным исполнителем воли Сталина.
После распада двухполярного мира, развала СССР и немедленного наступления американской планетарной гегемонии, можно смело говорить диктатура, историю, разумеется, начал писать победитель, то есть западный гегемон, который приобрёл влияние на все прежние советские республики, включая большую часть республик Советского Союза. Это сразу же создало условия для русофобской трактовки истории прежде всего истории двадцатого века. Целью этой новой трактовки было отобрать у России, Запад всегда точил зуб на Россию, а не на Советский Союз, по возможности все заслуги и положительные стороны и заменить их опять-таки по максимуму прямо противоположно.
В частности, переписывая историю, победители в холодной войне и все те, кто ему подпевал, сосредоточились на самом дорогом моменте российской и также и советской истории, а именно на Победев Великой Отечественной войны. Враги России даже искали возможность обвинить Россию, СССР в разжигании Второй мировой войны. А поскольку целый ряд государств европейского Запада в тридцатые годы, а затем во время войны, скомпрометировали себя поддержкой Гитлера или даже участвовали некоторые в восточных походах, то они с радостью согласились всю вину взвалить на Москву.
Благодаря тому, что Запад обладает монополией на мировое информационное пространство, куда не пускает ненужную ему информацию, то этот образ России должен был стать официальным и неоспоримым. Так как именно эта стратегия вошла в программу новой интерпретации истории, получившей зелёный свет в странах бывшего советского блока, нужно было объявить страны, которые участвовали в плане Барбаросса Гитлера или откуда шли тысячи добровольцев в нацистские отряды СС, жертвами предшествовавшей русской, советской враждебности и давления. Поэтому процесс охватил и охватывает сейчас Финляндию, Эстонию, Латвию и Литву.
Новая трактовка истории Второй мировой войны не допускает возможность объяснить действия Москвы в межвоенный период иначе, как её агрессивностью и экспансией, то есть эта трактовка игнорирует ситуацию, в которой оказался СССР в тот момент. Ему так и не удалось договориться с так называемыми западными демократиями и создать антинацистскую коалицию, которая могла бы вовремя остановить Гитлера. В итоге Сталин был вынужден подписать пакт с Германией. Советский Союз сделал это последним из всех стран, в то время договоры с Гитлером уже подписали Польша, Великобритания и Франция.
Москва хорошо понимала, что главной целью Германии было захватить хотя бы европейскую часть СССР, что западные демократии считали неплохой идеей. Если бы Гитлер победил русских на Востоке, британцы, французы и американцы добрались бы до Сибири и других частей советско-азиатского Востока. Кое-что советское получила бы и Япония. Китай оказался бы в руках милитаристской Японии, возможно, целиком. Сталин понимал, что в этом одна из причин нежелания Запада воевать с Гитлером. Сталину не удалось договориться с демократическими странами, и тогда ему пришлось договариваться с врагом.
Это не единственный подобный пример в истории, но на протяжении всего периода подготовки Гитлера к войне Сталину приходилось разбираться с ситуацией в непосредственной близости от его государства. Поскольку там, где были связи с Германией или где росла ненависть к СССР, росли и риски. Запад не понимает или не хочет понять, что русские были вынуждены мыслить и действовать точно также, как любая другая большая страна. Западу и во сне не привидится, что у русских может быть такое же право действовать в собственных интересах, как действуют Соединенные Штаты Америки или как до войны поступали большие колониальные державы Западной Европы. Они действовали совершенно не заботясь о ком-то, но признавать это право за русскими Запад не хочет.
Он даже не признал их право защищаться от окружения базами НАТО и превращения западных регионов, позднее Украины, во враждебные к России регионы. Будь воля Запада, Россия должна бы со связанными руками смотреть на то, как западные державы вывозят домой все её богатства. Это право смотреть и молчать Запад охотно признаёт за русскими. Защищаться — да ни в коем случае.
Что касается Финляндии, Сталин знал о прямых контактах между финским лидером Маннергеймом и Гитлером, как о сотрудничестве немецкой и финской армий. А в Прибалтике росло влияние Германии. Пусть Сталин и не разделял идею Троцкого об экспорте революции, СССР решительно поддержал в своем непосредственном соседстве коммунистические движения. Новая послереволюционная чешская историография, однако, в этой связи говорит иное. Поэтому Советский Союз не оставлял попыток подчинить себе эти малые республики, а кроме того, самое большое государство мира не переставало обвинять их в подготовке агрессии.
Согласно этому источнику, СССР с одной стороны мешал государствам Прибалтики взаимодействовать, а с другой прибегал к политическим угрозам и экономическому давлению. Кроме того, Москва попыталась дестабилизировать так внутреннюю обстановку с помощью местных коммунистов и по приказу Третьего интернационала. Наконец, в декабре 1924 года советское посольство в Таллине якобы попыталось устроить путч. В то время лидер большевистской революции и основатель СССР Ленин уже 11 месяцев как лежал в земле, а в стране шла борьба за наследство. Мысль о том, что в столь нестабильной ситуации Москва попыталась устроить переворот в других государствах, конечно, очень оригинальна.
Напротив, обозначенный источник утверждает, что при министре Литвинове в СССР не выступали против консолидации государств Прибалтики и пытались их наоборот сохранить как буферную зону накануне нацистского дранг нах остен. В 1932 году СССР подписал с Латвией и Эстонией двусторонние договоры о ненападении. Также Москва обратилась к Германии и Польше с предложением подписать договор о нейтралитете Прибалтики. Немцы и поляки не согласились, что тоже кое о чём говорит. Германии Москва предлагала такой же договор в конце 33 года, а в Германии его отклонили годом позже.
Эти данные весьма значительны, так как с 33 года немецким канцлером был уже Гитлер, и Германия приступила к реализации агрессивных планов. Поляки же отказывались в том числе помимо о столетиях польско-русской вражды и недоверия. Если условно рассматривать Первую и Вторую мировую войну как по сути одну единственную войну с перерывом в 20 лет и планами на реванш, то польский отказ от советских предложений соответствует вечной враждебности, которая перешла в открытую форму во время войны против России и большевистской революции, частью которых была польско-русская война. Это февраль 1919 по март 1921 года.
Отказ Польши вписывается и в политику сопротивления создания антигитлеровской коалиции, в котором рядом выступили бы европейские демократии и большевистский Советский Союз, а точнее сказать Россия, то есть страна, уничтожения которой Польша ждала несколько веков и ждёт, заметьте, до сих пор. По-другому на советские предложения о коллективной безопасности отреагировали литовцы. Они больше боялись, и совершенно обоснованно, поляков, чем Москвы. Кроме того, Литву от СССР отделял польский коридор, а с немецкой стороны ей тоже грозила опасность.
Уже со второй половины тридцатых годов росла заинтересованность всех держав государств Прибалтики. Это было связано, разумеется, с милитаризацией Германии, за которой некоторые европейские государства следили со смешанными чувствами. С одной стороны, они боялись, что Германия развяжет аннексию в ближайшем соседстве, но с другой стороны милитаризм Гитлера создавал возможность для того, чтобы немцы двинулись на Восток и начали войну с Россией, с СССР. А на её результатах давние враги России могли бы и поживиться.
Так родилась дилемма: поддержать Гитлера или наоборот мешать ему. Неопределенная ситуация, грозящая войной, конечно, заставляла правительство Сталина готовиться к вторжению врага. Так расширялась советская шпионская сеть. Логистику готовили к возможной войне. Уже в 37 году СССР выселил несколько сёл в приграничье, чтобы построить там железнодорожные узлы и другие пути сообщения.
Также Москва укрепляла официальные контакты с разными видными деятелями прибалтийских стран. Например, летом 37 года Москву посетил пожалуй самый известный дипломат тогдашней Прибалтики Вильгельм Мунтерс. Ещё в 1931 году Литва подписала с СССР договор о передаче информации, благодаря чему Москва получала напрямую данные обо всём, что происходило в Прибалтике. В течение тридцатых годов СССР даже предлагала Литве договор о военном сотрудничестве, но подписывать такой договор Литва боялась. Причина понятна: Литва боялась как Германии, так и Польши.
Политика обеих государств не исключала, что рано или поздно они окажутся в войне с СССР, возможно, даже в качестве союзников. Когда поляки аннексировали Вильнюс, то сообщили о своих великодержавных планах и Эстонии с Латвией. Москва знала об этих амбициях достаточно благодаря 500-летней истории споров и войн с Польшей, так что русские не испытывали иллюзий насчет поляков. Литва никогда не признавала присоединения Вильнюса к Польше. Вильнюс и часть Виленского края Литве вернул СССР в 1939 году, когда занял часть территории Польши в соответствии с секретным протоколом пакта Молотов-Риббентроп, который был подписан 23 августа 1939 года, то есть гораздо позже подобных актов европейских демократий и Польши с нацистской Германией и незадолго до немецкого вторжения в Польшу 1 сентября 1939 года.
Которое для Сталина означало две важные вещи. Вступив на польскую территорию, Германия приблизилась к СССР. Сталин знал, что рано или поздно Гитлер решится напасть на Советский Союз. В таких условиях Москва должна была занять на польской территории прежде всего области, населенные славянскими и русскоязычным населением: русины, украинцы, русские и белорусы, которые в то время проживали в областях, отошедших после Первой мировой войны обновлённой Польше, а ранее Россия их потеряла по тому же уже упомянутому Брест-Литовскому миру.
Все эти детали тактического характера, связанные с пактом Молотова-Риббентропа, на Западе, конечно, принципиально замалчивают. Точно также не упоминают и о судьбе взятых в плен поляками красноармейцев во время польско-русской войны 19-21 годов. Десятки тысяч не пережили в польском плену издевательств, голода и холода. Тысячи пропали без вести. А если об этих пленах случайно и упоминают западные СМИ, то только в той связи, что русские, которых поляки выпустили из плена, подвергались террору большевиков уже у себя дома.
Вот вам показательный пример западного извращения всего, что касается России и русских. Современная трактовка этого советско-немецкого пакта таким образом обходит тот факт, что СССР занимал те польские территории, которые Польша получила после Первой мировой войны и которые входили в состав Российской империи вплоть до подписания Брест-Литовского мира 3 марта 1918 года. Как вы помните, Россия не смогла принять участие в парижских мирных переговорах после завершения Первой мировой войны, поскольку за полгода до её конца, а война закончилась 11 ноября 1918 года, большевики вышли из империалистической войны, тем самым подарив эти территории другим странам.
Так Россия потеряла большую территорию: большую часть Польши, западную часть исконно русских земель, то есть большую часть будущей Украины, Белоруссию, а также Финляндию, Прибалтику и Бессарабию. В общей сложности это около миллиона квадратных километров и одна четверть населения. Огромная экономическая потеря. Столько пришлось заплатить Ленину, чтобы закрыть военный фронт, где русские вели основные боевые действия против Австро-Венгрии и Германии. Взамен большевики получили мир, необходимый для завершения революции.
А ведь война кончилась всего через полгода после этого, но время работало против русских, большевиков. Как только кончилась война, бывшие союзники царя выступили против большевистской России. Они даже объединились с её бывшими врагами. В бой пошли поляки при поддержке французских корпусов и британских денег, да и корпусов тоже. К ним примкнули даже греки. Так что, выйдя из империалистической войны, Ленину не удалось избежать долгой серии войн, скорее наоборот.
А как мыслил Сталин, когда после неоднократных отказов демократий решился на договор с врагом,с Германией. В лишении Польши присоединенных земель, то есть уже польских, он видел вероятно два аспекта. Во-первых, Россия, СССР возвращала часть территорий, утраченных по Брест-Литовскому миру. Вместе с этим эти территории превращались в буферную зону в будущей войне. Сталин не сомневался в том, что Германия нападёт на Советский Союз.
Ради военного обеспечения областей под Ленинградом около 34 километров началась советско-финская война. Финский лидер Маннергейм, сотрудничая с нацистской Германией, отказался отдать СССР часть финских территорий, которые Москва требовала для обеспечения безопасности Ленинграда, из-за которой предлагала почти в два раза больше участка земли. Тогда Сталин не стал ждать, да уже и не мог, и взял территорию силой.
Когда мы говорим об истории, как я уже писал размышления, а что если бы, неуместно. Однако давайте введу исключение, нарушим правила и попытаемся представить судьбу Ленинграда в случае, если бы СССР не удалось обеспечить его оборону. Если бы Ленинград пал, то для Красной армии это стало бы такой же катастрофой, как взятие немцами Москвы. Гитлер мог победить на восточном фронте, а нынешние русофобы по призванию или болезни сегодня могли бы радоваться. Им не пришлось бы снова собирать коалицию желающих для нападения на Россию, хотя может на этой планете уже не существовало вообще ничего.
Кстати, после войны Сталин не настаивал на по-настоящему суровом наказании для Финляндии как одного из активнейших участников гитлеровской коалиции, на котором лежала немалая часть ответственности за блокаду Ленинграда и который создавал на оккупированных советских территориях концлагеря, где умирали в основном русские и белорусы. Мы снимали об этом видео, оно есть в самом самом самом, одно из первых видео на канале по поводу финской оккупации, как финны устраивали террор в Ленинградской области в Карелии, убивая в концлагерях русских, посмотрите, оно есть на канале. Продолжаю. Сталин ограничился наказанием главных виновников, возвращением оккупированных территорий и провозглашением нейтралитета Финляндии.
Вступив в НАТО, Финляндия нарушила обязательство сохранять нейтралитет, а её нынешний президент Александр Стубб своим милитаризмом и резким антироссийским курсом скорее всего заставляет современную Москву задуматься, не была ли послевоенная непоследовательность Сталина ошибкой. По прошествии 80 лет скрытые настроения как минимум финской элиты и как вероятно и элиты немецкой, польской, прибалтийской стали при поддержке англосаксонского русофобского центра снова реваншистами.
Вот такая вот интересная статья. По поводу финнов. Я какое-то время имел недвижимость в Финляндии, это было в дремучие двухтысячные года, у меня там был неплохой дом. Да уже тогда сильно ходили слухи, ну и периодически появлялись товарищи из такой организации, можно сказать финской нацистской Суомен Сису. Финская сила. Вот они там всё ходили и бубнили по поводу русских, что русские оккупировали большую часть Финляндии.
На самом деле это была правда, потому что те, кто ездит в Финляндию, помнят такой городок Иматра. Я как-то сидел, пил кофе утром, вот обратил внимание, получилось так, что не было никого, все замолчали внезапно. Я такой сидел, думаю, интересно, сколько здесь русских, а сколько финнов. А потом они все заговорили, все, кто были вот на этой маленькой улочке, все оказались русскими, ни одного финна. Русских и правда было много в Финляндии до всех этих событий до 14 года, сейчас там никого нет, и я надеюсь, что наверное уже и никогда и не будет. Пускай финны живут у себя и радуются жизни, нечего делать в этой, а теперь уже умирающей Финляндии, потому что без русских туристов там всё умерло.Извините, отвлекся.
Друзья, я жду ваших комментариев об услышанном, пишите то, что вы думаете, пишите про русофобию, если вы с ней сталкивались, пишите ваши прогнозы и замечания. На этом, друзья, я с вами прощаюсь, в студии был я Илья Крамаровский, берегите себя и своих близких, до скорых встреч, пока пока.
