Ниже можно ознакомиться с текстовой версией, созданной на основе данного выпуска! Коротко и по делу, все как вы любите!
Возможны какие-то неточности, процесс текстового формата только отрабатываем, Крамаровский иногда так завернет, что поймут только избранные, поэтому если заметите ошибку, можете о ней сообщить в конце статьи. Спасибо за понимание и содействие!
Привет! В студии Илья Крамаровский. Я прямо иногда дурею с того, как штормит и выворачивает наизнанку западные средства массовой информации. Еще вчера я цитировал господ из Блумберга, Foreign Affairs, которые писали, что Россия всем хреновый союзник и никому ничем не помогает, а Путин сидит в Кремле и боится слово сказать, чтобы не навлечь гнев Трампа. Тем, кто не видел вчерашнее видео, посмотрите. И тут не проходит и дня — на тебе.
Россия уже вовсю помогает Ирану подавить протесты, и вообще у нее особенное сотрудничество с Ираном. Никто, мол, и не ждал бы ранее, что русские со штыками наперевес пойдут защищать Иран. А что до молчания Путина, то оно их пугает. Вы что делаете там? Мне за что вчера в комментариях прилетало, как будто я все это сказал.
Прилетало даже за то, что я рассказал о таких гадких статьях. И ладно бы, тут кто-то что-то двинул бы, условно нейтральные китайцы или еще кто-то там. Так нет, все тут же Блумберг и Foreign Affairs. Ребят, вы что там курите?.
Смотрите сами! Единственное, я напомню, прежде чем мы начнем, цитируемый мной материал выражает точку зрения авторов или издательств их опубликовавших и не отражает мое мнение по этому вопросу. Помните об этом, когда будете писать мне комментарии. Итак, парни с биполярочкой из Foreign Policy, их статья, как Россия помогает Ирану в подавлении протестов. Москва поставляет военную технику, интернет-технологии, которые Тегеран использует против протестующих. За последний год Россия наблюдала, как разрушают опору ее внешней авторитарной экосистемы.
Падение сирийского лидера Башара Асада лишило Москву ее важнейшего арабского клиента и центрального узла региональной проекции силы. Драматический захват Соединенными Штатами венесуэльского лидера Николаса Мадуро в начале января еще раз продемонстрировал хрупкость сети партнеров России. Теперь, когда Иран сотрясают общенациональные протесты, угрожающие самому выживанию Исламской Республики, как отреагирует Кремль? Москва не станет спасать Иран посредством прямого военного вмешательства. Это пересекло бы красную линию, которой Россия придерживается уже десятилетиями.
Вместо этого Кремль делает то, что он неоднократно делал на протяжении последних двух десятилетий, когда авторитарные партнеры сталкивались с внутренними угрозами. Укрепляет инструменты репрессий, делится уроками собственного опыта управления протестами и изолирует режим от внешнего давления. Кремль по привычке осуждает иностранное вмешательство, предостерегает от дестабилизации и подтверждает уважение к иранскому суверенитету. Однако в частном порядке его роль куда более значима. Москва продолжает поставлять ключевое военное оборудование и сложные технологии интернет-подавления, которые иранский режим использует сегодня.
Для Москвы стабильность иранского режима – это не просто вопрос влияния за рубежом. Она тесно связана с собственными страхами России перед уязвимостью авторитарной власти внутри страны. Российские элиты воспринимают массовые протесты через специфическую и глубоко укоренившуюся призму, заражение, переход элит на сторону оппозиции и стремительный крах режима. Эти страхи сформировались под воздействием переломных шоков, цветных революций 2000-х годов, протестов в России 2011-2012 года и иранского зеленого движения 2009 года, которые изменили представление обеих стран о внутренней нестабильности. Это совпадение взглядов заложило основу для устойчивого сотрудничества.
За последние десятилетия Иран извлек выгоду из российских технологий, наблюдения практических знаний в области внутренней безопасности и институциональных уроков, подчеркнутых из усилий Москвы по подавлению и управлению инакомыслием. Речь идет о системах перехвата коммуникаций, продвинутых инструментах мониторинга, технологиях допроса и программном обеспечении, предназначенном для отслеживания, сдерживания и разрушения организованных протестных сетей. Значительная часть этого взаимодействия была формализована в виде двухсторонних соглашений, оформленных языком общественного порядка, борьбы с терроризмом и суверенитета, что обеспечивает политическое прикрытие для фактического сотрудничества в интересах безопасности режимов. Примечательно, что Москва не обещает прямого военного вмешательства, и это не случайность. Ни Россия, ни Иран никогда не ожидали, что другая страна будет вводить войска во время внутренних кризисов, и их партнерство всегда строилось по иным принципам.
На самом базовом уровне Россия встроена во внутреннюю архитектуру безопасности Ирана, через десятилетия поставок вооружений, охватывающих всю лестницу эскалации, от средств подавления массовых беспорядков до вооружения военного уровня. Иранская полиция, отряды Басидж и подразделения Корпуса стражей Исламской революции вооружены автоматами семейства Калашников, основанными на российских разработках. Эта основа была укреплена в 2016 году, когда Россия передала КСИР автоматы АК-103, затем последовало их производство в Иране в виде близких по конструкции вариантов. Это стрелковое оружие обеспечивает базовый уровень летальности в тех случаях, когда подавление протестов выходит за рамки контроля толпы. Иран неоднократно применял оружие советской разработки во время масштабных репрессий.
Использование снайперской винтовки СВД Драгунов против протестующих зафиксировано документально. Оно позволяет осуществлять выборочные прицельные убийства на дистанции. Во время протестов в ноябре 2019 года, одних из самых кровавых в истории Исламской Республики, силы безопасности применили установленные на автомобилях пулеметы ПКМ. Последующие сообщения указывали и на использование основных боевых танков Т-72, оснащенных спаренными пулеметами на базе ПКМ. Иран располагает значительными запасами бронетехники советской эпохи, адаптированной для задач внутренней безопасности, включая бронетранспортеры БТР-60 и БТР-50, а также боевые машины пехоты семейства БМП.
Россия также предоставила Ирану вертолетную технику, повышающую мобильность сил безопасности и усиливающую психологическое давление во время подавления протестов. В рамках оружейных контрактов, заключенных еще в 90-е годы, Иран получил не менее 25 транспортных вертолетов Ми-17, которые используют для переброски сил безопасности по стране и выполняют полеты на малых высотах над не спокойными районами. Однако еще более показательно то, каким образом Россия помогла Ирану закрыть уязвимости, выявленные в ходе последних протестных циклов. В марте 2023 года, через 6 месяцев после начала протестов, вызванных смертью Махсы Амини в полицейском участке, иранская делегация из 17 человек в течение 8 дней посещала дочернюю структуру одного из крупнейших российских оборонных конгломератов. В центре внимания находились не средства ведения обычной войны, а инструменты внутренней безопасности, электрошокеры, светошумовые гранаты, заряды для вскрытия помещений и другие, так называемые, нелетальные системы, предназначенные для выведения протестующих из строя, при одновременном контроле политических издержек.
Это была не рутинная закупка. Наиболее существенный вклад России связан с тем, как режим выстраивает контроль над информационным пространством в момент, когда беспорядки приобретают общенациональный характер. Продолжающиеся отключения интернета, которые начались 8 января, являются беспрецедентными не потому, что Иран перекрыл связь, а потому, что они продемонстрировали переход от грубой цензуры к управляемой связности. Мобильные сети и международный доступ были отключены, тогда как государственные платформы, банковские сервисы и одобренная внутренняя инфраструктура продолжали работать. Общество оказалось парализованным, в то время как государство сохранило контроль.
Этот асимметричный результат отражает модель, которую Россия годами оттачивала у себя. Действия, нарушающие мобилизацию, но не подрывающие способность режима управлять. В основе этой способности лежит архитектура сетевого контроля, созданная при содействии России и основанная на глубокой инспекции пакетов и интеграции систем законного перехвата. Эта система DPI позволяет иранским властям выйти за рамки простой блокировки сайтов и перейти к формированию трафика в режиме реального времени, выявлять конкретные приложения, обнаруживать виртуальные частные сети, ухудшать работу зашифрованных мессенджеров и выборочно ограничивать платформы, используемые для координации протестов. Это зеркально отражает российский подход к управлению интернетом, при котором телекоммуникационная инфраструктура рассматривается как продолжение полномочий государства в сфере безопасности.
Стратегическая ценность заключается не в цензуре как таковой, а в операционной гибкости, способности фрагментировать коммуникации географически, по времени и по социальным группам, одновременно сохраняя экономическую и административную непрерывность. Именно эта гибкость делает репрессии устойчивыми в течение недель, а не дней. Российское участие распространяется и на операционный уровень, связывающий сетевой контроль с силовыми структурами. Российские телекоммуникационные поставщики, включая компанию Protei, оказывали поддержку иранским мобильным операторам при развертывании систем перехвата, мониторинга и управления трафиком, интегрированных с иранской правовой системой перехвата. Эта связка позволяет осуществлять не просто пассивное наблюдение, она дает силовым ведомствам возможность выявлять узлы координации, отслеживать коммуникационные паттерны и динамично реагировать по мере развития протестов.
На практике это смещает репрессию от реактивных массовых арестов к упреждающему разрушению, повышая неопределенность, замедляя мобилизацию и подрывая доверие между организаторами. Именно на эти методы российские власти опирались для подавления инакомыслия без постоянного применения масштабного насилия. Электронная борьба также вписывается в эту архитектуру, однако ее роль не следует преувеличивать. Такие системы, как Красуха-4 и Мурман-БН, изначально разработанные для подавления военных коммуникаций и спутниковых каналов, могут быть адаптированы для ухудшения работы GPS-зависимых систем и спутниковой связи на периферии. Их роль во внутренних беспорядках следует рассматривать как вспомогательную, а не решающую.
Они усложняют альтернативы, но не отключают связь полностью. Это разъяснение важно при оценке спутникового интернета. Starlink никогда не был массовым решением внутри Ирана. Количество терминалов ограничено, владение ими криминализировано, а использование крайне неравномерно по территории. Урок текущих протестов заключается не в том, что Россия помогла Ирану победить Starlink, а в том, что Россия помогла Ирану выстроить многоуровневую систему, в которой спутниковые, обходные решения в принципе не могут стать центральным элементом общенациональной мобилизации.
Вот такая вот статья. Полнейшая дрись и совершенно глупые вещи. Все, что поставляет Россия, это все поддерживает режим. Поставила консервы, они поддерживают иранских солдат. Вилки, они будут вилками тыкать. Зубочистки продали из России в Иран, и значит, иранский режим будет зубочистками пытать небедных повстанцев и загонять им зубочистки под ногти.
Что за бредятина? В общем, по-моему, это полнейшая белиберда. Напишите, пожалуйста, в комментариях, что вы думаете. Если подвести краткий итог, то получается, очуметь во всем виновата Россия слишком хорошо помогает.
Едем дальше. Молчание Путина вызывает беспокойство.
Статья, опубликованная в Блумберг. Одним из наиболее необычных аспектов бурного начала 2026 года стало почти полное молчание президента России Владимира Путина по поводу американского авантюризма. Этот человек никогда раньше не стеснялся обвинять США в империализме, декадансе, лживости и лицемерии. Его сдержанность весьма показательна. Это должно беспокоить как Украину, так и Европу.
Первая возможность представилась, когда американские самолеты вторглись в воздушное пространство Венесуэлы, высадили спецназ в центре столицы и похитили президента Николаса Мадуро, союзника Москвы, который номинально находился под защитой российских зенитных ракетных комплексов С-300 и телохранителей, с другой стороны, союзницы России Кубы. С-300 не сработал, кубинцы были убиты, а Путин промолчал. Когда Дональд Трамп пообещал отобрать Гренландию у ее народа и Дании, сославшись на предполагаемую угрозу со стороны России и Китая, от человека в Кремле снова не прозвучало ни слова, только несколько шуток от его помощников. Зачем прерывать? Путин почти также сдержан по поводу Ирана, пока США поощряют протесты против верховного лидера Аятоллы Али Хаменеи и угрожают военными действиями.
Даже если Трамп в среду снял ногу с педали газа, Иран является гораздо более важным союзником России, чем Венесуэла, поэтому от Путина можно было бы ожидать большего. Тегеран является основным поставщиком БПЛА и ракет большой дальности для войны России против Украины. Он также находится в гораздо более важном для интересов и безопасности России регионе, чем Каракас. Наконец, вы, возможно, даже не заметили, но война на Украине в минувшие выходные преодолела важную веху, особенно для конфликта, который Путин продолжает называть всего лишь специальной военной операцией. Эта война уже продолжается дольше, чем участие Советского Союза во Второй мировой войне.
Героическая и доставшаяся дорогой ценой победа над нацистской Германией со стороны Советского Союза стала неотъемлемой частью риторики Путина по Украине, поскольку он пытался и успешно убедил большинство россиян, что это не они вторглись в другое суверенное государство 24 февраля 2022 года, а украинские фашисты, поддерживаемые западными державами, вновь атаковали их родину. Эта манипулятивная интерпретация попытки России завоевать соседнюю страну способствовала ошеломляющему возрождению культа Сталина среди многих россиян, а также терпимости к постоянно усиливающимся репрессиям внутри страны и ненависти к Западу. Трудно точно знать, что думают россияне, поскольку репортаж из этой страны строго ограничен. Поэтому я был благодарен за возможность поговорить с итальянским журналистом Марко Миланом, который провел месяц полный риска, путешествуя вниз по Волге в самом сердце России, выдавая себя за историка. Он разговаривал со всеми от битников, которые искали убежища от военной лихорадки на одном из обширных речных островов, наемниками Вагнера, находившимися на отдыхе, реабилитации до монахинь и священников.
Его книга об этой поездке «Волжский блюз» вызывает беспокойство и будет опубликована на английском языке в конце этого месяца. Милан рассказал мне, что он был потрясен количеством российских подростков, которые носили футболки со Сталиным, выстраивались в очередь, чтобы увидеть его военный бункер в Самаре или посещали Музей Победы России в Сталинграде. Его не меньше поразила общая агрессивность по отношению к Западу и манихейский, а порой даже апокалиптический язык истинных сторонников режима Путина. Как сказал ему один, в остальном вполне рассудительный англоговорящий православный священник, говоря о ядерной угрозе «если русские не могут иметь Россию, которую они хотят, мы сожжем все дотла». Такой злой мир, сказал священник, не заслуживает существования.
Сама поездка состоялась в 2023 году, с тех пор многое изменилось, усилились репрессии внутри страны, из Украины возвращается все больше гробов с телами погибших, появляется все больше историй о жестоком обращении российских офицеров со своими солдатами, уменьшается количество денег и растет инфляция. Опрос, проведенный 22 декабря Левада-центром наименее зависимым социологическим агентством в России, показывает, что поддержка урегулирования конфликта путем переговоров выросла до 67%, тогда как лишь 25% высказывают желание продолжать войну. Это самый низкий показатель с начала боевых действий. Это не означает оппозицию к войне как таковой, и уж тем более Путин во многом объясняет, почему он может не хотеть подчеркивать тот факт, что ему понадобилось больше времени, чтобы взять небольшой восточноукраинский город Покровск, чем Сталину, чтобы дойти до Берлина. И в отличие от более далеких американских авантюр, в этот раз молчал не только Путин. Его чиновники и СМИ тоже проигнорировали эту веху.
Мои коллеги из Bloomberg News, ссылаясь на источники близкие к Кремлю, сообщают, что Венесуэла просто оказалась недостаточно важной, чтобы за нее бороться, учитывая гораздо более высокие ставки, которые Путин видит в отношениях России с США. То же самое, вероятно, можно сказать и об Иране, а американский захват Гренландии, в свою очередь, скорее всего разрушит НАТО, чистые выгоды для Путина, о которой он год назад мог только мечтать. Однако, это, похоже, только половина истории. Что касается остального, стоит задать два вопроса. Во-первых, как Путин мог бы отреагировать на установление Трампа в американской сфере влияния в Западном полушарии, если его собственная цель создать такую же сферу в Восточной Европе?
Во-вторых, даже если бы он захотел выступить против Америки Трампа в защиту Венесуэлы и Ирана, что он вообще мог бы сделать? Ответ на второй вопрос – ничего! Потому что до тех пор, пока он не прекратит войну в Украине, способность Путина к более глобальным действиям будет оставаться ограниченной. Мадуро, не последние союзники, которых Путин подвел. В 2015 году он мог отправить войска, чтобы спасти президента Башара Асада от неминуемого поражения в Сирии. В 2024 году, когда Асад столкнулся с той же угрозой, Путин мог только вывести из страны оставшиеся там российские самолеты и персонал.
Что касается первого вопроса, то имеет смысл молчать об американском авантюризме, если Путин считает, что в США можно заключить соглашение в стиле Ялты, которое решит его украинскую проблему, заставив Киев уступить то, что он не смог взять силой. Такое соглашение предусматривало бы обмен фактической сферы влияния Москвы в Восточной Европе на согласие Путина с любыми действиями Трампа в других регионах, плюс, учитывая личность Трампа, некие дополнительные коммерческие выгоды. Такое соглашение не могло бы включать никаких мер безопасности для Киева, которые позволили бы Украине стать по-настоящему суверенным государством, свободным в построении своей экономики, интегрированном в Евросоюз и защищенном значимыми гарантиями со стороны стран НАТО. Оно также не смогло бы помешать Кремлю устанавливать свою сферу влияния в других регионах, которые Путин считает частью исконной зоны интересов России. Именно поэтому европейские планы по развертыванию стабилизационных сил на Украине кажутся нереальными, даже несмотря на то, что послы Трампа принимаются в Москве.
Это также объясняет, почему Трамп в среду заявил Рейтерс и повторял это снова и снова с момента вступления в должность в прошлом году, что он считает главным препятствием на пути к миру не Путина, а президента Украины Владимира Зеленского. Из этого следует, что Трамп стремится отстранить Европу и оказать давление на Зеленского, чтобы тот заключил сделку, дающую Путину то, чего он хочет. Я искренне надеюсь, что окажусь неправ. Вот такая вот статья. Слушайте, по моему мнению, статья полностью идиотская. Настолько глупых вещей я не слышал очень давно.
Человек, который едет по Волге, прикидывается историком, репрессии, репортажи из этой страны, строго ограничен. Что за бред, что за херня? Возможно, я неправ. Пожалуйста, напишите в комментариях, что вы об этом думаете, но тем не менее вы должны были это услышать, потому что весь этот вот бред и лапша где-то выходит, ее кто-то читает, кто-то слушает и на основании этого делает свое мнение о России, о том, что происходит.
Расскажите, что вы думаете об этом, о том, что они там понаписали, как всегда. Может быть, это мне кажется, что это херня. Вы скажете, нет, нет, все верно. Жду ваших комментариев. На этом, друзья, я с вами прощаюсь. В студии был Илья Крамаровский. Берегите себя и своих близких. До скорых встреч. Пока-пока.
