Ниже можно ознакомиться с текстовой версией, созданной на основе данного выпуска! Коротко и по делу, все как вы любите!
*если текста нет, то он еще в обработке
Возможны какие-то неточности, процесс текстового формата только отрабатываем, Крамаровский иногда так завернет, что поймут только избранные, поэтому если заметите ошибку, можете о ней сообщить в конце статьи. Спасибо за понимание и содействие!
Привет, в студии я, Илья Крамаровский. Сегодня у нас обсуждение Spectator, который выдвигает одну из возможных стратегий Трампа, той, которая привела к похищению Мадуро, убийству Хомейни, благодаря которой мир погружается в пучину энергетического кризиса. Понятно, что в любом случае вся битва идёт за нефть, за деньги, чёрное золото. Если у вас есть нефть, то мы идём к вам. Так начинаются американские войны последних 50-70 лет. Чем бы там в Вашингтоне не прикрывали нападение на независимые государства и убийство тысячи людей: свобода слова, демократия, свержение тирании. Всё всегда делается только для того, чтобы наживаться как можно больше, нахапать и поработить весь мир.
Вроде как все это понимают, но иногда рыбкам гуппи, то бишь тупенькому населению, приходится разжевывать, объяснять генеральную линию партии. Вот и эта статья объясняет, для чего сейчас убивают людей на Ближнем Востоке. Перед тем как мы с вами начнём, уважаемые зрители, я напомню вам, что все цитируемые материалы отражают точку зрения авторов статей или издательств, их опубликовавших, и не отражают моё мнение по данному вопросу. Итак, Spectator, статья называется «Большая игра: конечная цель Трампа в этой войне — Китай».
Соединённые Штаты, Израиль убили этого Хаменеи, и вместе с ним погиб десятилетний проект Си Цзиньпина по созданию альтернативы международному порядку, возглавляемому Америкой. В течение многих лет Пекин незаметно выстраивал сеть диктатуры государств-клиентов, призванную ослабить американскую мощь. Иран поставлял Китаю дешёвую нефть и удерживал Вашингтон погружённым в ближневосточные конфликты. Россия вела войну на Украине при материальной поддержке Китая. Это была ставка на создание мощной антизападной оси, которая, однако, вместо этого постепенно превращает Москву в зависимого от Пекина партнёра. Региональные прокси от Ливана до Газы создавали ровно столько хаоса, чтобы не дать Вашингтону сосредоточиться на Китае.
Коммунистическая партия Китая также поддерживала Венесуэлу Николаса Мадуро, которая, в свою очередь, способствовала потоку наркотиков и других проблем в Соединенные Штаты. Теперь эта сеть понесла столь серьёзный урон, что никакая торговая сделка, сколько бы соевых бобов Китай не согласился купить у США и сколько бы самолётов Boeing не заказал, не сможет скрыть масштаб разрушений. И в конце этого месяца Си придётся сидеть напротив Дональда Трампа, человека, который санкционировал удар по аятолле в Тегеране и захват Мадуро в Каракасе. 31 марта Трамп отправляется в Пекин на трехдневные переговоры. Это будет первый визит американского президента с 2017 года. Самет должен был продлить годичное торговое перемирие, достигнутое странами в октябре прошлого года, с более низкими тарифами, закупками сои и продолжающимся противостоянием вокруг редкоземельных металлов и экспорта микрочипов.
Обе стороны готовились к переговорам в течение нескольких недель, но затем был убит Хомейни, и всё остальное стало второстепенным. Китай является крупнейшим покупателем иранской нефти в мире. Он импортирует более 70 процентов потребляемой нефти, и Иран был одним из самых дешёвых поставщиков. Смерть Хомейни ставит условия этого соглашения под вопрос, а США теперь угрожают тарифами любой стране, которая будет вести торговлю с Тегерпном. Пекин пока не нашёл чёткого ответа на эту ситуацию. Я провёл большую часть последнего десятилетия, наблюдая, как формируется эта сеть, работая журналистом в Северной Корее, Синьцзяне, Турции, России и на Украине.
Пока эта архитектура постепенно складывалась, я ходил по улицам Кашгара, документируя создание государства тотального наблюдения в реальном времени, и беседовал с уйгурскими эмигрантами в Стамбуле, которые рассказывали, каково это жить внутри такой системы. Си создал коалицию рыхлую, прагматичную и формально неоформленную, которая должна была обеспечить Китаю стратегическую глубину на случай серьёзного давления со стороны США. Когда я был в Китае, я постепенно слышал одну мысль, которую и сегодня можно встретить в источниках Коммунистической партии Китая: Запад находится в упадке. Си построил свою внешнюю политику на этом предположении. По большинству видимых показателей он добивался успеха. Торговля между Китаем и Россией достигла рекордных 245 миллиардов долларов в 2024 году.
Пекин наводнил Москву микроэлектроникой и компонентами для дронов, которые поддерживали работу российской военной машины. Китай обогнал объединённый Запад и стал крупнейшим торговым партнёром нефтяных государств Персидского залива региона, который долгое время считался сферой влияния США. Куда бы ни посмотрел Си, система казалась менялась в его пользу. Но даже по мере роста торговых показателей фундамент под ними начал рушиться. Вторжение России на Украину четыре года назад уже обошлось ей более чем в миллион военных потерь по большинству достоверных оценок, масштабы невиданные в европейских войнах со времён Второй мировой. Москва превратилась из партнёра, способного проецировать силу, в зависимое государство, выживающее благодаря доброй воле Китая.
Региональные прокси Ирана были уничтожены: генеральный секретарь Хезболлы Хасан Насралла, а также лидер ХАМАС Яхья Синвар и Исмаил Хания были убиты в ответ на ужасы 7 октября. Сирийский диктатор Башар Асад был свергнут, а теперь погиб и Хаменеи, ключевая фигура революционного режима в Тегеране. Ни один из этих лидеров не был прямым активом Китая, но каждый из них был полезен Пекину, фигуры на геополитической доске, которая отвлекала Запад и держала его в напряжении. Один за другим они исчезают. Начать стоит с денег, они показывают, насколько мало Пекин на самом деле платил за влияние, которое сейчас теряет. Подписано в 2021 году двадцатипятилетнее партнерство Китая и Ирана с большой помпой обещало инвестиции на 400 миллиардов долларов.
Однако почти ни одна из этих сумм так и не была вложена, потому что в этом не было необходимости. То, что Китай получал от Тегерана, — это нефть по данным компании Kpler, отслеживающей танкерные перевозки, в 2024 и в 2025 годах речь шла в среднем почти о 1,5 миллионов баррелей в день. Часто эта нефть покупалась на 8, 10 долларов за баррель дешевле рыночной цены через теневой флот, действующий вне западных санкций. Теперь Си столкнулся с проблемой, которую невозможно решить одними словами. Представитель МИД Китая Мао Нин назвала убийство Хаменеи грубым нарушением суверенитета и безопасности Ирана. Но государства Персидского залива смотрят не на слова Пекина, а на его действия.
Пока же Китай не оказал Тегерану никакой материальной поддержки, ни оружия, ни помощи, которая обошлась бы Пекину хотя бы в какие-то реальные расходы. Собственные расходы Пекина показывают, на чьей стороне он фактически оказался. В прошлом году Иран практически не получил инвестиций в рамках инициативы «Пояс и путь» — флагманской программы Китая по строительству инфраструктуры и расширению влияния за рубежом. Саудовская Аравия же получила контракты почти на 20 миллиардов долларов. Си не может сказать это вслух, но деньги уже переместились, а Тегерану достается лишь малая часть. Оптимистическая трактовка состоит в том, что Пекин просто проводит модернизацию своей стратегии, меняя Иран на более богатых партнеров в Персидском заливе.
В этом есть доля правды: отношения Китая с Саудовской Аравией, Объединенными Арабскими Эмиратами и другими государствами региона действительно углубляются и развиваются всё быстрее. Однако то, что Си потерял, заметить гораздо сложнее, чем просто торгового партнёра. Иран удерживал Вашингтон погружённым в ближневосточные проблемы и не позволял ему сосредоточиться на Китае. Это было чрезвычайно выгодно и почти не стоило ничего Пекину. Именно поэтому всё снова возвращает нас в переговорную комнату в Пекине, где Си и Трамп будут сидеть друг напротив друга. Общепринятые мнения заключаются в том, что Трамп прибывает на переговоры ослабленным.
20 февраля Верховный суд отменил введенные им чрезвычайные тарифы, постановив, что президент не обладает полномочиями их вводить. Китайские товары по-прежнему облагаются высокими пошлинами в рамках других торговых законов, но возможность Трампа повышать их по собственному усмотрению исчезла. Однако такая оценка не учитывает того, как удар по Ирану изменил расстановку сил. Трамп приезжает в Пекин как президент, санкционирующий ликвидацию верховного лидера одного из важнейших партнеров Китая. Какое бы давление он не потерял из-за решения Верховного суда, он компенсировал это ударом по Ирану. Его угрозы ввести 25-процентные тарифы против любой страны, ведущей бизнес с Ираном, напрямую затрагивают китайский импорт нефти.
На саммит он приходит с более сильными позициями, и Си это прекрасно понимает. Как сказала мне исследовательница Института Хадсона, изучающая военное присутствие Китая на Ближнем Востоке и в Африке, Си попытается создать образ сильного Китая, но его большая стратегия работает совсем не так, как он рассчитывал. Си оказывается зажатым со всех сторон. Он не может защитить Иран, не испортив отношения со странами Персидского залива, но и отказаться от Ирана он не может, иначе это будет выглядеть слабостью перед оставшимися участниками коалиции, которую он строил целое десятилетие. Ему необходима торговая сделка для стабилизации китайской экономики, которая замедляется гораздо быстрее, чем признает Пекин. Официальная статистика говорит о росте на 5 процентов, однако независимая исследовательская компания Rhodium Group оценивает реальный показатель ближе к 2,5, 3 процентам.
Си нужен Трамп в благожелательном настроении. Однако самый глубокий ущерб связан с тем, о чём Си не может позволить себе говорить вслух: что означает потеря Ирана для Тайваня. Большинство аналитиков рассматривают возможное китайское вторжение на Тайвань в военных терминах: смогут ли китайские силы высадиться на острове и захватить его. Но вторжение также неизбежно вызовет западные санкции, гораздо более жесткие, чем те, что были введены против России. И после того, что произошло с Хомейни, Пекин понимает: эскалация не ограничивается санкциями. Чтобы пережить подобное давление, Китаю нужны страны, готовые продавать ему нефть вне официальных каналов, помогать обходить западные банковские системы и обеспечивать политическое прикрытие.
Предполагалось, что такими странами станут Иран и Россия. Китай всё ещё может решиться на вторжение в Тайвань, но уже без уверенности в том, что Коммунистическая партия Китая переживёт последствия такого шага. Некоторые могут утверждать, что это делает Си более опасным, что лидер, видящий, как его возможности сокращаются, может действовать, пока они окончательно не исчезли. Но всё, что он делает сейчас, говорит об обратном. Он укрепляет экономику, они готовятся к войне. Саммит будет проходить на языке торговли.
Иран будет незримо присутствовать в каждом обсуждении, но не стоит ожидать, что это будет отражено в официальном коммюнике. Все правительства от Токио до Эр-Рияда будут читать между строк. Си будет сидеть напротив Трампа и говорить языком сильного и восходящего Китая. Но этот образ больше не соответствует реальности, особенно после разрыва отношений Запада с Россией из-за вторжения в Украину. Эти государства приобрели ещё большее значение для российской внешней политики. Их сотрудничество помогло опровергнуть надежды Запада на изоляцию Москвы.
Экономически они наряду со странами Персидского залива способствовали тому, что Россия не рухнула под санкциями. Иран сыграл особо важную роль в первые годы войны: хотя другие страны были важнее для обхода санкций, именно Иран, благодаря многолетнему опыту жизни под западными ограничениями, стал своеобразной моделью для разработки собственных технических и технологических решений. Ещё более значимой стала военная помощь Тегерана. Без Ирана Россия выглядела бы совершенно иначе в войне беспилотников против Украины. Иранские дроны «Шахед» стали востребованным импортом, а также Иран поставлял ракеты. Со временем передача технологии была в основном завершена.
Россия теперь производит собственные версии этих дронов под названием «Герань», постоянно их модернизируя. Это всё более тесная кооперация была закреплена в договоре о стратегическом партнёрстве, подписанном в январе 2025 года. Хотя он и не содержит положение о военной взаимопомощи, рост цен на сырье, отвлечение внимания от Украины и перераспределение военных ресурсов в пользу войны с Ираном, которые иначе могли бы достаться Киеву, дают России краткосрочное преимущество. Однако назвать Путина скрытым победителем преждевременно. Война ставит под угрозу сотрудничество Москвы с режимом, через который она могла влиять на регион. Если этот режим падёт и Иран окажется под влиянием США, это станет серьёзной стратегической потерей для России.
Уже сейчас ракеты и беспилотники, ударяющие по небоскрёбам Дубая, подрывают оставшиеся иллюзии среди россиян. После Израиля, даже эти считавшиеся безопасными места, куда можно было уехать подальше от российско-украинской войны, превратились в новое поле боя. Вот такая вот статья. Что думаете, пишите в комментариях.
Я жду ваших комментариев об услышанном, возможно, ваших прогнозов о будущем развитии событий, особенно тех, которые будут у Трампа, Си. Что вы думаете, чем закончится вообще война в Иране, кто что выиграет, кто что потеряет. На этом, друзья, я прощаюсь с вами. В студии был я Илья Крамаровский. Берегите себя и своих близких, до скорых встреч, пока-пока.
